Легенды Старого Кракова

Объявление


●●●

●●●

●●●
      

●●●

●●●

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » О трудностях покупки одежды, часть четвертая


О трудностях покупки одежды, часть четвертая

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Время действия: 24 марта 2015 года, середина дня, ближе к вечеру.
Место действия: Komandosów 11, квартира 25.
Действующие лица: Оин О’Нилл, Алан Моран, Агнешка.
Преамбула: продолжение эпизодов, которые пока не перенесли.
Краткое содержание: После возвращения домой Оин понимает, что попрощаться с бокором придется сегодня, и прощается.

0

2

По дороге домой, до самой квартиры, Оин был необыкновенно молчаливым - а все потому, что в его голове происходил ожесточенный спор.
- Ты свихнулась.
- Волчонок, он либо станет нашим помощником, либо мы его убьем. Морана нельзя использовать вслепую в таком деле. Он слишком умный - и параноик.
- То есть наша шкура тебе не дорога, даже как память?
- А что он может сделать? Убить тебя? Он не пойдет с этим никуда, вокруг же сплошной заговор.
- Ну да, он оставит минимум три свидетельства, которые при случае попадут в чужие руки. И что мы потом будем делать? Ты правда думаешь, что эта тетрадка у него единственная, и что он настолько недальновидный, чтобы не сделать копию?
- И в эту тетрадку он так и запишет - ахаха, Оин маг, которого не существует? Разве мы не можем связать его клятвой о неразглашении?
- Какой клятвой? Никому никогда не говори?
- Которая свяжет ему язык в буквальном смысле. Он не сможет никому рассказать - и записать не сможет.
- Ты предлагаешь мне сообразить настоящий гейс?
- Напомни мне, зачем нам Алан? Кроме того, что он разведчик?
- Кроме? Если вылечить, из него получится отличный боевик.
- Если мы не скажем ему хотя бы части правды, ты его потеряешь. Он уже наверняка решил, что вы с Тайгом сговорились против него.
- Он решил пойти и красиво скончаться.
- Да. И мы его остановим. Но прежде надо вернуть его доверие. Пойми, нельзя делать то, что мы сделаем, совсем насильно.
- И как доверие к нам здесь поможет? Он и так и так собрался подохнуть. Добровольно, с полной отдачей.
- Волчонок. Вот ты бы дал с собой что-то делать человеку, которому не доверяешь?
- Нет.
- Ты бы поверил ему, когда он говорит что-то, в чем уверен? Ты же знаешь, что его сестры больше нет. И я знаю.
- Все знают, кроме самого Морана.
- Представь, что мы просто срежем с него браслеты. Насильно. Мы его сломаем. Единственное, что давало его никчемной жизни какой-то смысл, будет утеряно. Это все равно, что убить его
- Только не говори, что рассказывая о том, кто мы, мы проявим милосердие. Это не его смысл жизни.
- Срезать браслеты без его ведома и хотя бы малейшего проблеска согласия - это не милосердие. Я думала, мы его завербуем, - пожала плечами Агнешка.
- Он собрался сдохнуть. Там не будет согласия.
- Ты же видишь, какого склада он человек. Он не может что-то делать просто так. Ему нужна идея. Вот мне совсем не нравится его крестовый поход против гидры мирового империализма. Это параноидальный бред. Мы же воюем за что-то настоящее.
- Может, ты не будешь вываливать на него хотя бы всю информацию? По крайней мере, пока мы точно не поймем, что он не подохнет.
- Мы расскажем ему какую-то часть.
- Хорошо...
- Можно относиться к нему, как к бойцу. Использовать втемную. Позволить умереть, и даже смерть использовать во благо общего дела.
- Но нам не нравится эта идея.
- И тебе - не меньше, чем мне. Именно такая хрень и погубила моих товарищей.
- Именно такая хрень погубила большинство революционеров.
- Да. И потом, он мне нравится.
- Но ты же понимаешь, что рядом еще летает пиздобол О'Лири?
- Ему мы тоже свяжем язык.
- Навечно?
- Зачем? Ефрейтор О'Лири, конечно, пиздобол, но не глупец. И он тоже нам послужит.
- Слушай, вот как я буду это делать?
- Как ты возьмешь клятву? Я не учила тебя этому. Но она существует - и такова, что тот, кто ее нарушил, захлебнется собственным предательством в буквальном смысле.
- Как скажешь.
- Волчонок...
- Что?

Если бы у меня были руки, я бы обняла тебя. Если бы у меня было тело, я бы защитила тебя. Вот что хотелось сказать Агнешке. Оин мысленно уткнулся ей лбом в плечо. Иногда она думала, что ей стоило все же подыскать себе тело. Тогда бы она могла сделать столько всего... Но привычка находиться все время рядом, думать одни и те же мысли, разговаривать, смеяться, держать друг друга была сильнее.

0

3

Придя домой, Алан первым делом молча полез в душ. Вышел он через час с небольшим, всё такой же молчаливый и сосредоточенный, переоблачившись в новые джинсы и футболку с психоделической совой, сгрёб всё своё старое шмотьё без исключения в кучу и пинками отогнал к входной двери. Затем направился на балкон, где скурил, поджигая одну от другой, все остававшиеся у него в пачке пять сигарет.
Вернулся в дом, уселся, положив руки на стол - ни дать ни взять примерный ученик в классе - и сказал, не отрывая взгляда от столешницы:
- Оин. П-поскольку теперь ты снова мой начальник, я должен тебя п-предупредить. У меня... с головой. Кое-что. Но оно п-проходит. Месяца через два я... сильно изменюсь. Со мной станет легче. Сильно. Но п-первое время после этого я могу быть сильно сбит с толку, п-поэтому не теряй со мной терпения, пожалуйста.
Моран поднял взгляд. Глаза у него были серьёзные и матовые.
- Это п-первое и п-последнее, о чём я тебя п-попрошу. Когда п-придёт п-пора, будь ко мне снисходителен какое-то время.
Потому что я не смогу быть с ней, чтобы о ней позаботиться. Не смогу разъяснить ей, что к чему.
- Это окупится, - невыразительно прибавил Алан. - С лихвой.

0

4

Агнешка молчала: здесь следовало высказаться Волчонку. Но, боги немилосердные, какой же старой она себя чувствовала. Как ей хотелось взять этого мальчика с ясными глазами, мальчика, прекрасного, как ядерный рассвет, выбить из него всю эту чушь и никогда не отпускать.
Она видела слишком много таких мальчиков. Девочек, конечно, тоже. Но у девочек получше с инстинктом самосохранения. Они до самого конца пытаются выжить. А вот мальчики слишком близко подходят к краю, слишком любят стоять у самой пропасти и ждать, пока ветер не толкнет их в спину. Безумный ветер. Черный ветер.
Сколько их уже было - и сколько еще будет?
Любая революция, любая война - это путь, вымощенный их телами.

0

5

Весь предыдущий час ирландец посвятил готовке, а точнее раздумьям "чего б такого нам пожрать", когда в доме почти все закончилось, а в супермаркет вы, четыре взрослых дебила (два из которых даже успели к этому моменту умереть), так и не заехали. В холодильнике на полке лежала сиротливая курогрудь, молоко и замороженные овощи, купленные, кажется, сразу после переезда в Польшу. Негусто, конечно, но на один раз сойдет. Забросив мясо в кастрюлю, а овощи на сковороду, Оин, чисто на всякий случай, выложил из одежды большую часть арсенала, спрятав все лишнее в сейф, и вернулся как раз вовремя, чтобы не дать гарниру превратиться из мороженого в горелый. Так что когда Алан вышел из ванной, его уже ждала тарелка с пусть и не самой вкусной, зато вполне горячей едой. Свою порцию О’Нилл уже успел доесть и устроиться на диване.
Да, Моран, у тебя с головой определенно кое-что, отсутствие мозгов, к примеру. И с такими темпами оно пройдет куда раньше, чем думаешь. А даже если все сложится как говоришь, и к нам приползет весь тот пиздец, увенчанный головой твоей сестрицы, как рыба-черт своим фонарем, то ты радостно уступишь свое тело, а я потом это все упокаивай и хорони, что останется?! Хотелось рявкнуть Оину, заодно хорошенько встряхнув рыжего за шкирку. Но вслух, как обычно, он сказал совсем другое:
- Хорошо, мы поговорим об этом чуть позже, - он кивнул, в подтверждение собственных слов, - а сейчас поешь, и я тебе кое-что расскажу.

0

6

- Рассказывай, - пожал плечами Моран, набрасываясь на еду. - М-м... съедобно, спасибо!
Если Алан хвалил Оинову стряпню, а уж тем более - такую, дело явно было плохо.
- Только, - с набитым ртом уточнил ирландец, - п-прежде, чем рассказывать, учти, что то, что у тебя барышня внутри - я в курсе; иначе бы о своей... п-проблеме я бы не заикнулся; но п-поскольку с твоей стороны тут уж чья бы корова мычала... А ещё я в курсе, что вы сговорились, оба или в одиночку, с п-паскудой О'Лири - да, да, я про тебя, обмудок! - и это меня несколько разочаровывает, п-потому что - ну в самом деле, вы что, оба не понимаете, что всё, чего хочет это дохлое уёбище, это заполучить себе тело? Уж не знаю, что он вам п-посулил в обмен (учитывая то, каким я тебя п-помню, Оин, задёшево ты б меня не п-продал), но учтите - вам не нравится Алан Моран, п-посмотрим, как вам п-понравится Тайг О'Лири. Если эта мразь в меня заберётся, хуй она оттуда свалит п-по доброй воле. А ещё, - Алан сложил приборы крест-накрест на подчищенной до блеска тарелке и с силой отодвинул ту по столу, - нехер откармливать меня, как на убой. Уверяю, можете с О'Лири не суетиться, я скоро сам избавлю вас от п-проблемы в лице расторможенного алкаша.
Моран закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.
- Ты - маг, - кивнул он на О'Нилла. - Вы, - ещё один кивок в ту же сторону, - тоже. Собака - ёбаный демон. О'Лири хочет выкинуть меня из тела. На всё это в целом, кроме собаки, мне достаточно п-поебать, но на своё мясо, увы, у меня другие планы. Убивать меня п-придётся вместе с телом, братишка.

0

7

В оглушительной тишине комнаты раздался хлопок одной ладонью. Это Оин хлопнул себя по лбу от раздражения, смешанного с отчаянием.
- Моран, меня поражает твоя способность докапываться до любой информации, но твои выводы, черт возьми, дают двойную фору имперскому учебнику истории! - простонал О'Нилл.
- Как можно быть таким умным и таким тупым одновременно? - вторила ему Агнешка. - Волчонок, еще немного, и я передумаю его спасать. Я начинаю понимать Учителя, как он не утопил нас всех в младенчестве?
- Ещё немного, и я сам его убью. Ты ещё говорила, что я тупой...
- Беру свои слова обратно. Ты прекрасный талантливый мальчик.
- Что, все познается в сравнении?
Оин криво ухмыльнулся - ну надо же, не прошло и пятидесяти лет! - и запоздало понял, что они говорили вслух, и Моран мог наблюдать несколько шизофреническую картину.
- Жизнь нас к этому не готовила,- мрачно сказала Агнешка уже своим голосом. - А, к дьяволу.
Оин глубоко выдохнул и сел поудобнее - и воздух рядом с ним, поколебавшись, приобрел очертания женского силуэта. Еще мгновение ушло на то, чтобы из неясной тени соткалась женщина - высокая, с распущенными кудрявыми черными волосами, увенчанными плющом. Кожа ее была настолько бледной, что почти отливала зеленым, но глаза горели, как угли. Она бы напоминала фейри ещё больше, если бы не уперлась руками в бока, как разъяренная учительница младших классов.
- Моран, я всегда знала, что ты одарен, но не представляла, до какой степени. По-твоему, все только спят и видят, как выселить тебя из твоего тщедушного тела? Да если бы мы хотели, оставили бы тебя в баре наедине со злоебучей судьбой, которую ты прямо притягиваешь! Мы спасти тебя хотим. Мудак малолетний, - подумав, добавила она.

0

8

- Здравствуйте, - вежливо сказал Алан и сел прямо. - Во-п-первых, п-позвольте согласиться: я действительно мудак. Не такой уж и малолетний, впрочем, но бесспорный: иначе я бы не п-пережил возраста коллеги О'Лири. Не знаю, как у кого, но в моей картине мира как массовые, так и серийные убийцы считаются мудаками, а коль скоро мне довелось отличиться на обоих этих п-поприщах, то, увы, без вариантов. Из чего, во-вторых, вопрос: зачем вам меня спасать? Оин был чрезвычайно добр ко мне эти дни, но это нимало не отменяет того факта, что эн лет назад он вышвырнул меня из своей жизни и п-памяти как обдроченную салфетку. П-простите, что п-при дамах, но трезвый я большее хамло, чем п-пьяный. Так вот, он разорвал все контакты, ему не было до меня никакого дела, и вдруг он ринулся меня спасать? Но п-пусть. Даже если так. Допустим, я вам п-поверил. П-проблема в том, что мне тоже надо кое-кого спасти.

0

9

Агнешка посмотрела на Оина через плечо.
- Нет, ну ты посмотри на него. Как он еще жив?
- Чудом и Божьей помощью. Дуракам везёт.
- Дуракам - и пьяницам.
- Двойной удар. А ты еще спрашиваешь.
- Никогда не слышала, чтобы использованный гондон подбирали спустя какое-то время, - так же вполголоса добавила она.
Дальнейший разговор они продолжили молча, выразительно таращась друг на друга.
- Хорошо, что ты с ним не спал. Представь, что бы эта примадонна закатила.
- Я?! С ним?! Я что, похож на педофила?!
- Получил бы по первое число за эту...нимфетку недоделанную.

Агнешка обернулась к самопровозглашенному мудаку и кровавому маньяку.
- Алан. Я понимаю, что с голосом разума ты не очень знаком, но представь, что Оин - его уполномоченный представитель. И послушай.
"Голос разума" нервно закашлялся, осчастливленный новой ролью.
- Короче, диспозиция такая, - О'Нилл посмотрел рыжему в глаза, все же надеясь получить хоть малейший проблеск согласия, а заодно отделаться от навязчивой картины вторично используемых гондонов, - либо мы сейчас снимаем с тебя феньки, либо ты уже никогда и никому не сможешь помочь. Черножопое чмо дожрет все, что осталось, раньше.
Оин мысленно протянул руку к Агнешке: давать надежду на то, что сестре Морана можно было хоть как-то помочь, ему совершенно не нравилось. Эх, дурной рыжий, сколько раз его учили: видишь колдуна, стреляй на поражение, пока не успел открыть пасть, а толку-то, толку?
- И, кстати, можешь мне не "выкать", Студент, - добавила Агнешка. - В Судане-то я была вместе с вами. Кто, по-твоему, научил двадцатилетнего О'Нилла, что колдунов надо валить первыми? А про колдунов я кое-что знаю.
Она улыбнулась без всякого веселья.

Отредактировано Агнешка (2016-04-20 15:19:42)

0

10

Заслышав свой старый позывной, Алан наклонил голову на бок и прищурился. И это был взгляд Студента - застенчивого, интеллигентного мальчика, не знавшего ни жалости, ни страха, ни просчета; милого юноши, сыпавшего цитатами из Толкина и Уайльда и вешавшего людей на собственных кишках - согласно списку и разнарядке. Не бывало такого, чтобы Студент отказался выполнить приказ Пэдди; не бывало такого, чтобы приказ его смутил. Потому что Студент был парень умный - очень умный; и, посредственный стрелок, до поры - посредственный рукопашник, и взрывник, выбранный обучаться этому лишь потому, что единственный во взводе имел хотя бы неоконченное профильное образование, а стало быть, с меньшим шансом подорвался бы сам, Студент выжил и стал полноправным пополнением в рядах кошмаров Дарфура прежде всего потому, что всегда и на всё обращал внимание, всё подмечал - и никогда ничего не забывал.
И по холодному, цепкому взгляду сейчас было понятно - и теперь не забыл. И придирчиво, въедливо сличал воспоминания.
- Хорошо, - кивнул он. - Теперь верю.
Неприметно, но явственно расслабившись в плечах, Моран встал, перешёл к дивану, сел рядом с О'Ниллом и обнял того "рабочей", левой рукой, демонстративно лишая себя преимущества.
- Спасибо, - с неловкостью произнёс он. - Но п-пойми, других п-причин жить у меня уже п-просто нет. Ну, убью я жену, и дальше?.. Одному п-против всех мне не справиться, тут ты п-прав.

0

11

Моран был не единственным, кто в этот момент наконец позволил себе выдохнуть и хоть немного расслабиться. О’Нилл повторил его движение с заминкой в несколько секунд. И когда рыжий сел рядом, положил ему руку на голову, взъерошивая волосы, а потом прислонился лбом ко лбу, и ласково, по-настоящему ласково, сказал:
- Придурок.
Затем, после паузы, продолжил:
- Ты нам нужен, Мор-ран. Ты можешь нам помочь.

0

12

Агнешка разрывалась между желанием влепить Морану любовный подзатыльник - и похвалить его профессиональную паранойю, эталонную, хоть сейчас в Палату мер и весов. Молодец, конечно, доверчивый разведчик - мертвый, а то и запытанный до смерти разведчик.
Но не сделала ни того, ни другого. Вместо этого она села на подлокотник дивана рядом с Аланом - и положила ему на плечо руку. "Есть" Волчонка, чтобы сделать прикосновение более материальным, сейчас было не с руки. Но рыжий был медиумом - и ощутил, как ледяные пальцы призрака сжали его через одежду. В комнате тоже стало холоднее.
- Что, Студент, не забыл еще, как я прикрывала твою тощую задницу? - усмехнулась Агнешка. - Впрочем, не такую уж и тощую.
Она помолчала, глядя на братьев если не по крови, то по разуму.
- Вот ты просто жить не пробовал, а?.. Впрочем, кого я спрашиваю. С тем, как тебя жрет тот бокор, удивительно, что ты еще в ящик не сыграл. А тому, кто учил тебя ставить защиту, руки бы оторвать и в уши засунуть.
О том, что Алану было бы тоже неплохо что-то оторвать за такое явное и суицидальное пренебрежение защитой, она умолчала. Уж слишком он сейчас был трогательный.

0

13

- Пф, - тихонько рассмеялся Алан, - ну надо же, п-прикрывали они меня оба... Не вы ли двое меня учили, что снайпер без корректировщика - это тоже слово на "с", только другое? "Смертник".
Наёмник медленно поднял руку и потрепал О'Нилла по волосам в ответ. А затем сделал крохотное движение - микроскопическое, практически незаметное; но Оин почувствовал, как в его лоб плотнее упёрся второй, покрытый уже подсыхающей холодной испариной.
- Добро п-пожаловать домой, п-придурок, - просто сказал Алан. - Говори, что делать.
И это было то самое "говори, что делать", которое О'Нилл так хорошо помнил по Южному Судану - больше, страшнее и проще, чем даже самая слепая покорность солдата командиру. В глазах Морана снова была та прежняя сияющая вера, которая далеко выходила за рамки воинского повиновения, была непозволительно живой и непростительно личной... Студент слушался Пэдди не потому, что был дисциплинированным солдатом (как доказано было впоследствии историей нелепой жизни и ещё более нелепой смерти ефрейтора О'Лири, и как выражался на этот счёт сам ефрейтор О'Лири, "оп-па нихуя"). Студент слушался Пэдди потому, что верил в Оина О'Нилла.
И не верил, что О'Нилл может приказать ему что-нибудь по-настоящему плохое.

0

14

Как же не хотелось нарушать эту внезапно воцарившуюся семейную идиллию. Но Агнешка была единственной, кто не испытывал эмоций в человеческом их понимании. Единственной, чье сердце не билось. Единственной, кто чувствовал себя чужой на этом празднике жизни.
Любой медиум работает с мертвечиной. Но бывают мертвецы, которым достаточно передать привет дядюшке Тому, а бывают те, которых просто влечет человеческое тепло. Голодные, ледяные тени, только и ждущие, когда какой-то романтический идиот зажжет во тьме маячок.
Агнешка не знала, как доходчиво объяснить Алану, что его сестра, даже если бы от ее души еще что-то осталось, была бы из вторых - и шла бы не сколько к братцу, сколько к дармовой и быстрой еде.
Да, она отлично понимала обычных мертвецов. И если бы не мальчик, протянувший ей руку во тьме когда-то, маленький, но очень храбрый мальчик - она бы и сама была не лучше.
"Давай, Волчонок. Заставь его снять феньки. Время на исходе".

0

15

Еще в детстве Оин был уверен, три десятка лет - это очень много, и он точно до такого возраста не доживет. Потом годы шли, жизнь и обстоятельства менялись, и вот в ноябре исполнится ровно тридцать лет их с Агнешкой совместной жизни. А когда ты живешь с человеком (пусть он даже и призрак) бок о бок так долго, то точно знаешь и все его реакции, и все эмоции и даже мысли. Чужая радость становится твоей радостью, чужая грусть - твоей грустью.
Протянув руку, он взял Агнешку за плечо и притянул к Алану, а затем крепко обнял обоих. Все же, как никак, присутствующие были для него пусть долбанутой, но семьей. Да, даже чертов демон, попеременно шепчущий то об убийстве с особой жестокостью, то об изнасиловании каким-нибудь подручным предметом.
- Помнишь, я говорил, что никогда, ни при каких обстоятельствах не причиню тебе вреда намеренно? - прошептал Оин, спустя хороших полминуты таких объятий. - Не сопротивляйся.
Нажав на спину Агнешки, ирландец медленно вдавил ее в тело Морана, погрузив ее внутрь, как в воду.

0

16

От призрачного объятия у Алана зашлось сердце. Чего бы он только ни отдал, чтобы ощутить такое же касание, вот только других мёртвых рук... Хоть душу продал бы; да, криво усмехнулся сам себе наёмник, и продал. Только вот толку вышло с того... Теперь он снова верил Оину, верил всецело, и раз Оин - прежний Оин, с которым они подохли бы друг за друга, да и почти подыхали не раз - говорил, что колдун его поимел - значит, так дело и обстояло. Покойница, как выяснилось, тоже была другом; верным другом. И Моран, зажмурившись и не отстраняясь от О'Нилла, сжал живое плечо левой рукой, накрыл мёртвую ладонь - правой, и мысленно раскрылся, принимая удар.
Которого не последовало.
Никакого отключения от управления системами тела Моран не ощутил. Но Агнешка совершенно явственно устраивалась в его смертном сосуде поудобнее, а стало быть, Алан должен был хоть что-то почувствовать! Если только... если только не...
Если только меня  не отключили ещё раньше.
- Ёбаный урод, - взревел ирландец на задворках собственного сознания, - я тебя убью!.. Я вернусь, мразь чернокнижная, найду тебя и сожгу на хуй, как обещал!.. Пусти меня к нему! Пусти!!!
Нет, холодно сказал Студент, не сожжёшь. То есть, не сожгу. Придумаю что-нибудь получше; наш пожилой друг заслужил некоторое повышение ставок, не находишь?
Моран внутренне  завыл от бешенства и унижения.
Зато, с интересом продолжил голос его разума, ты и алкашом не был. Это ведь всё не бухло, а колдун. А на войне... да пусть Оин, блин, на себя посмотрит!
Этот занимательный диалог, впрочем был прерван покойником О'Лири, который с трудноразличимым матерным воплем заложил вираж над бесчувственным телом Морана с закатившимися глазами, периодически подёргивавшимся в слабых судорогах, и на бреющем полетё ворвался в открытые всем ветрам ментальные двери.
Вернее, попытался. Но был отброшен назад незримой мембраной.
- Мудак! - завизжал он, кидаясь на Оина. - Пидор ебучий, тварина! Ты обещал, обеща-ал!..

0

17

Ну вот, вся долбанутая семейка в сборе, нежно подумала Агнешка. Теперь, когда они едва ли не усыновили Морана, их ждут долгие дни, полные старого доброго насилия, плохого чувства юмора и веселых приключений. Ну, преимущественно весёлых. Для них.
Но она не успела толком нарисовать картину светлого будущего, где нашлось бы место даже демону, бубнящему о том, что именно он с ними сделает - но все равно лежащему кверху пузом, мол, чешите, смертные.
Волчонок сымпровизировал - и она обняла Морана не только снаружи, но и изнутри. Все произошло так стремительно, что он разделил с Агнешкой все ее мысли. Нельзя лгать тому, в чьей голове ты находишься. Она и не пыталась.
"Жаль твою сестру, - вздохнула она. - Алан, мне правда жаль".
К счастью, мысли Морана затопила ярость, красная и осязаемая, как будто кто-то нажал на кнопку "для вызова кровавых мальчиков нажмите 1".
Вот так. С яростью уже можно работать. А с этим холодным, оценивающим гневом - тем более.
До колдуна наконец-то дошло, что его наебали - и в голове Алана словно рухнул тёмный занавес, вырубая его - но не Агнешку.
И не ефрейтора О'Лири, взбешенного сверх всякой меры - тем хуже для него и тем лучше для них. Волчонок поймал его на подлете, как глупую муху, возомнившую, что можно угрожать огню.
Одной батарейкой больше.

+1

18

Оин поймал О’Лири на подлете, молча схватив за предплечье, рывком усадил на пол рядом с собой. Ни двигаться, ни говорить Тайг больше не мог, только зло пучил глаза и шипел сквозь зубы. Взглянув на него, ирландец растянул губы в улыбке. Злой призрак - это хорошо, злой призрак - это кстати. Там, возле примерочной, они сказали, что О’Лири им очень поможет, но так и не уточнили как.
- Сюда! - холодным, чужим голосом скомандовал О’Нилл, и Ойил повиновался. Словно марионетка, которую дергают за нити, пес поднялся и пошел, неестественно передвигая лапами.
Перевернув Морана на бок, Оин вытащил пояс, и засунув его рыжему в рот, закрепил на затылке. Взяв один из его ножей, кажется "Сестрицу", ирландец проверил остроту пальцем, и удовлетворенно кивнул.
- Хорошая была сова... ничего, рыжик, купим тебе другую, - последние слова он договаривал уже срезая с Алана футболку и переворачивая его на живот, аккуратно положив голову на бок.
Сейчас, больше всего на свете, О’Нилл хотел добраться до колдуна, найти его, поймать и надрать таки эту больно хитровыебанную задницу. И вопреки здравому смыслу, вбиваемому с первых лет любому магу Черной горы, он отдался этому чувству полностью, словно спрыгнув спиной вперед с обрыва. Нож лег в руку как влитой, будто был не оружием, а кистью, рисующей кровавые узоры на тощей бледной спине. Символы приходили в голову сами, всплывая в памяти. Вот только чьей? Его? Агнешки? Не важно. Он уверенно рисовал всю комбинацию линий и точек, делая неглубокие надрезы, в которые позже вотрется пепел. И лишь закончив, улыбнулся, обнажая в оскале зубы.
- Попался!
Тайг уже даже не шипел, просто лежал призрачной тряпочкой, положив голову на собаку.

+1

19

Когда лезвие "Сестрицы" вошло под кожу, бесчувственное тело Морана не шелохнулась; но чёрная, липкая пелена в его сознании вдруг пошла дымчатой серой рябью и содрогнулась - раз, другой... Кошмарная, ледяная злоба неслась из-за этой завесы, но, что странно, она вовсе не напоминала пропитавшую всё кругом сухую, самодовольную алчность бокора. Этот же чудовищный, сверхчеловеческий гнев был прозрачен как спирт и смертоносен как aqua tofana, и, казалось, хлестал из самого ада - но не того, пропахшего серой и железом, а какого-то совсем чужого, мёрзлого и безукоризненно, точно, математически правильного. То была евклидова геометрия ярости, алгебра бешенства - будто дистиллированный экстракт целого мира, в котором ненависть лежала в основе всех законов физики вместо E = mc2.
И завеса пошла рваными, безобразными прорезями - и лопнула; и за ней в ослепительном свете пустыни стоял некрасиво, скрасна загорелый - как это часто бывает с очень белокожими от природы людьми - молодой человек с хищным костлявым лицом, в пустынном камуфляже и каске. Куртку он расстегнул, внаглую, и между бронежилетом и шеей мелькал ворот футболки Flogging Molly, а на ободке каски кто-то вывел "WAR IS HELL", аккуратно воссоздав знаменитый кадр с полей Вьетнамской войны. Молодой человек стоял ссутулившись, сунув руки в карманы, и оба его запястья - неожиданно размашистые в кости для астеника - перехвачены были ремнями с пристёгнутыми ножнами; закатанные рукава открывали клинки, уютно лежавшие вдоль вен по внутренней стороне предплечий. И на поясе, и на пояснице под разгрузкой тоже было по клинку, да и засапожных наверняка нашлось бы оба-двое; в оскаленных зубах пехотинца была зажата дымящаяся сигарета.
Наёмник смотрел куда-то за кадр; выражение его глаз скрывали тёмные линзы тактических очков. Но раскалённый воздух саднил вонью химической взрывчатки, печёным дерьмом и жжёным мясом. Где-то гудел огонь; жутко, густо и монотонно, как скотина, ревела женщина, затем сорвалась на пронзительный лающий визг, почти уже свист, - и в один миг затихла, но сквозь пламя пробился ещё вопль, и ещё, и ещё.
Студент медленно, медленно поднял лицо. И взгляд, страшный даже сквозь толстый слой непрозрачного пластика, упёрся прямиком в Агнешку.
Она умерла, громко подумал он. Я её убил.
Я проебал симптомы, и я её убил.

И это действительно был оскал - потому что Студент улыбнулся ещё шире. Вокруг него кружил полунезримый тёмный вихрь, муаровое подобие шторма - не гнев, не раскаяние и не скорбь; те, какими бы неразумными ни были, всё же таили в себе и дарили волю - не к жизни, так к смерти, но всё же волю; но вокруг Алана Морана бурлило воплощённое ничто, космический вакуум, выгнившая пустая пропасть.
ОТЛИЧНО.
Вот этого-то с меня ты и пожрёшь, уёбок.

0

20

Маг должен знать, что он хочет, знать с уверенностью хищника, видящего только цель. Сомнения, колебания и прочая хрень могут в буквальном смысле порвать его на части. Цель должна быть светом в конце тоннеля, который и выведет тебя наружу живым.
Не думай, как это сделать. Думай, что ты хочешь получить. Позволь своему уму найти кратчайший путь.
Именно это и делал Оин, воспользовавшись демоном и призраком как батарейками, и самой Агнешкой - как каналом связи и поддержкой. Теперь, конечно, Моран узнает их тайну. Но не это ли ему предложили? Не на это ли он согласился?
И не на это ли согласились они, думала Агнешка, наблюдая ядерный рассвет в исполнении Студента. Он был так прекрасен, что ей даже ничего не надо было делать - только легонько подтолкнуть этот поток по направлению к бокору. Вот ты думал, старый пердун, что можно безнаказанно проворачивать такие фокусы? Глотни-ка стронция.
Сейчас, глядя на Студента, она жалела, что он не родился магом. Такая красота, такой размах. Впрочем, те, кто наделяет душу даром, могли вполне оправданно решить, что ему будет многовато. Алану и медиумический дар едва ли не сорвал крышу. Что уж говорить о магии.
Магия - это поток. Стать рыбами могут единицы. Узнать, что море существует - десятки. Остальным достаточно и водопроводного крана, который открывается четко по часам и выдает тонкую желтоватую струйку, меньше всего напоминающую воду.
Но именно незнание оберегает их от первобытного ужаса, который овладевает тем, кто впервые видит большую воду; видит, как она повинуется другому, и понимает - это не он овладел водой. Это вода овладела им. Вода, земля, огонь, воздух, свет и отсутствие света. Весь огромный мир за пределами человеческого сознания.
Весь мир внутри тебя - и ты внутри мира.
- Мне только одно интересно, Волчонок. Как мы потом загоним его обратно?

+1

21

Никак, сквозь застывшую ликующую улыбку ответил Студент, я всегда буду здесь.
Я всегда _был_ здесь.

И в муаровом вихре, поднимавшегося уже до самого выбеленного, как кость, неба, Агнешка видела: это - правда.

Ярость. Ярость.
Ярость.
Жалкий пьяница-отец, такой же приторно-сентиментальный во хмелю, каким будет потом ненавидевший его за то младший сын...
Воющая школьница за гаражом, и кровь на костяшках пальцев старшего брата...
Семилетняя близняшка, захлёбываясь слезами, рассказывает ему ночью о Мёрфи, на три года старше, и на следующий день Студент не хватается в школе за канцелярский нож - Студент придумывает _план_, и впервые крадёт кое-что из тайника в комнате среднего...
Пена на губах Мёрфи, и вопли на школьном дворе, и Айлиш серьёзно, крепко пожимает дрожащей худенькой рукой его руку...
Митенка приносит котят, и мать топит их на заднем дворе. Студент машинально высчитывает дозу, и от этого вдруг ему становится так страшно, что на Исповеди перед конфирмацией он не может сказать ни слова, и грехи ему отпускают как забытые, пока он рыдает...
Ярость. Ярость.
Ярость.

Как будто Оин выбрал бы себе кого другого, медленно усмехается Студент, отнимая сигарету от губ и выдыхая дым. А теперь будь ладушкой, дружище, и подконнекть меня к этому ублюдку... по выделенке.
Я хочу чувствовать _каждую_ его блядскую судорогу.

+1

22

Закончив узор наполовину, Оин остановился. Кровавые цветы будущих шрамов расцвели по лопаткам. Положив "Сестрицу" поперек пока еще целой поясницы, О’Нилл окунул три пальца в кровь и провел ими по губам до подбородка, рисуя алые линии. От поверхностных ран крови всегда много. Он измазал ею обе ладони и лезвие ножа. Теперь, когда все предварительные этапы были завершены, ирландец начал снимать с Морана амулеты, шепча что-то на неизвестном даже ему самому языке. Не сделай он этого вовремя, те распались бы от слишком сильной нагрузки, причинив рыжему куда больше вреда, чем вся эта роспись. Ему невольно вспомнилось, как Агнешка в таких случаях говорила: "Ты знаешь, что такое Khokhloma? Сейчас узнаешь!". И как она смеялась, когда он спрашивал, что это за слово такое. "Khokhloma, Волчонок, это искусство росписи. Правда, не по коже, зато от этой росписи и толку больше". Кровь из ранок тонкими струйками бежала на пол, пачкая остатки футболки и удивленную сову. Защита - дело грязное.
Оин чувствовал, как его взгляд скользит по красным узорам, не задерживаясь на них. Слышал хриплое дыхание демона и всхлипы злополучного О'Лири.
- Не спать! - голос Агнешки пробился сквозь дремоту. - Открой ему дорогу. Остальное он сделает сам.
О’Нилл выполнил приказ, не успев толком очнуться. Сознание все еще плыло, когда рука, повинуясь чужой команде, взяла нож, и сделала по едва заметному надрезу на запястьях Морана, словно открывая невидимые ворота, отделявшие его от бокора.
- Все, Студент. Зажигай, - услышал он ее голос.
Оину же надо было закончить защитный узор.

0

23

Конечно, ты всегда был здесь, малыш. Иначе бы мы не выбрали тебя. Не признали бы за своего. Мы с тобой одной крови, ты и я.
Она присела на раскаленную землю, не причинявшую ей никакого вреда - ведь здесь, в воображении Алана, она чувствовала себя вполне вольготно.  Агнешка контролировала процесс, ту невидимую сеть, которую они с Волчонком сплели - и в которой трепыхалась объятая ужасом дичь. Расправа - или все же правосудие? - над бокором ей была интересна постольку поскольку.
Она много раз видела, как умирают колдуны. Но Алан до боли напоминал ей о людях, которые жили - тогда, много лет назад. И она смотрела только на него.
Так оно всегда и бывает. Ярость, боль, гнев, желание изменить мир, который никак не хочет прогибаться. Так мы и рождались.
"Уходи, дитя людей, в царство фей, к лесной воде...". Только никто не говорил, что эти тихие воды - котел преображения. Кто отказался - забыл все, как сон, и только порой, в час бессонницы, смотрит в окно и чувствует, как что-то жмёт в груди - будто птица махнула крылом и пролетела мимо.
А тот, кто без промедления нырнул в котел - выплыл иным.

0

24

Когда пришли люди султана Мухаммеда Али, бокор уже был стар. Рождённый при первом из верховных вождей занде, он был стар задолго до того, как Мухаммед Али появился на свет. Бокор был мудр и не возвращал себе молодости - хотя мог бы.
Старики не бросаются в глаза.
Легко заподозрить человека, которому вот уже триста лет как тридцать.
Никто не взглянет дважды на того, кому вот уже триста лет как девяносто пять.
За долгую, долгую свою жизнь бокор поглотил многих. В основном он довольствовался добровольными жертвами и теми, кого приводили к нему в уплату за услуги. Но раз за разом на порог к бокору Судьба приводила его - очередного воина, гордого, свирепого, пьяного от крови, слепого от власти.
Воина, что приставлял к горлу бокора меч.
Благословенный меч долгого пира.
Ни один ещё не устоял перед подкупом. И, сведя воина с ума, оставив от человеческой оболочки ровно столько, чтобы тот мог убивать, бокор доставлял не одну жизнь, но многие и многие на жертвенник своему духу-хранителю. Дух, как и воины, был смешон в своей гордости; мнил, что обманывает бокора, подбрасывает тому объедки.
Бокор усмехался.
Этот последний был покрепче обычного, и даже умудрялся спорить с бокором, отстаивая - или хотя бы веруя, что отстаивает - хотя бы право выбора жертвы. Бокору было неважно, и он дозволил воину, как дозволял духу, мнить, что тот победил.
Рыжий продержался долго, и мог бы продержаться ещё дольше. Но рядом с ним забил источник чистой силы, и бокор решил прикончить марионетку, чтобы подманить поближе новую добычу - не только воина, но и бокора навроде его самого; с такого, пожалуй, можно было бы с одного прокормиться лет на восемьдесят.
И бокор ждал отпора и был готов выставить защиту против новой добычи.
Чего он не ждал, так это того, что старая добыча была отравлена.

А ты что думал, сука? Не ты первый.

Бокор упал на земляной пол хижины и забился, визжа от боли. Кровавая пена хлынула из беззубого рта. Судорожным усилием он попытался разорвать связь - но умирающий воин вцепился в него мёртвой хваткой, погружая всё глубже в ледяной ад. Душевная мука, хлынув по тем же каналам, с помощью которых бокор переплавлял далекие смерти в собственную жизнь, превращалась в физическую.

Помирать так помирать, лапушка. По-хорошему я не уйду.

0

25

Ирландец смотрел на мучения бокора с холодным интересом. Это была не первая смерть, которую он видел. Это была не первая смерть, которая приходила в мир посредством его прямого или опосредованного участия. Чужие страдания давным-давно не заставляли сердце сжиматься, а кровь - стыть в жилах. Сейчас Оин словно находился в двух местах одновременно: сидел на диване, быстро и точно вырезая оставшиеся символы, и стоял там, в древней, как и ее хозяин, хижине, с восхищением наблюдая даже не сколько за тем, как умирает чернокожий старик, сколько за тем, как Студент, их Студент, убивает его.
- Он уходит! Агнец рыжий, нахер, - выругалась Агнешка. Экзекуция едва не превратилась в ритуальное самосожжение, но О'Нилл уже закончил последний символ - и отодрал Алана от бокора.
Но на этом не остановился: по коридору, который колдун так тщательно делал, к нему легко метнулся демон - и все, что еще оставалось, стало его законной добычей. Душа, кровь, кости, сила - демон не делал различия между ними и не перебирал харчами. И не остановился, пока от бокора не осталось ничего. Как и от фенек: с его последним хрипом они рассыпались в пыль.
Время крови закончилось. Настало время пепла.

0

26

Веки Морана задрожали, и слипшиеся от пота рыжие ресницы медленно разомкнулись. За время драки с бокором у него пошла кровь носом; но к кровавому пейзажу, каковой представлял сейчас Оинов диван, это добавляло не то что бы много.
Наёмник застонал сквозь зубы, с трудом ворочая руками, развязал ремень и, освободив рот от кляпа, отхаркнул в ладонь ярко-красную слизь. После чего свесился было с кровати, чтобы вытереть руку о лохмотья кислотной совы, но, ослабев сильнее, чем, видимо, ждал, шёпотом выругался и поник.
- Кто б мне сказал, - с привычным сарказмом, который не мог не радовать в данной ситуации, прохрипел он, - что Дарфур - моя ёбаная Нарния.
Алан осторожно приподнял голову и изогнулся, чтобы посмотреть на изрезанную спину - и на Оина.
- Мне надо, - сухо сказал Студент, - выпить. П-причём срочно. А п-по ходу обсудим, что делать дальше.
Tiocfaidh ár lá? Или в ЦАХАЛ?.. Куда-то же придётся теперь деваться.

0

27

- После такого точно надо выпить, - сказала Агнешка. - И покурить.
Она похлопала окровавленной рукой по карману в поисках сигарет и чертыхнулась.
- Чаю? - осведомился Волчонок, вытащил из заднего кармана джинсов пачку, прикурил сигарету и всунул в зубы то ли Агнешке, то ли обоим. - Ты же понимаешь, что он алкоголик?
- Кто алкоголик? - обиделся Алан. - Это были чары, со мной все в порядке.
- Да-да, чары. Заткнись уже.
- Чаю, ага, - хрипло рассмеялась Агнешка и закашлялась. - Кровохлебки.
После удачного дня она всегда чувствовала эйфорию, хотя, казалось бы, призраку такие чувства должны быть недоступны. Впрочем, тело Алана могло ей предоставить все необходимые ресурсы. Пусть даже такое, окровавленное и измученное. В этом было что-то... Правильное. Лежать в собственной крови, курить и улыбаться.
- Никуда ты не пойдешь, Студент. Не понял еще? Ты теперь наш.
Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и затянулась.
Ирландец встал, и слегка пошатываясь подошел к шкафу. Открыв дверцу, он принялся перебирать банки, коробки и емкости, в какой-то момент попросту начав сбрасывать их вниз, чтобы побыстрее найти нужное. Остановившись на небольшой красной жестянке, Оин вернулся к дивану.
- Потерпи, - сказал он почти ласково, словно разговаривая с ребенком, с которым необходимо провести крайне болезненную, но безусловно необходимую медицинскую процедуру. И принялся медленно, круговыми движениями, втирать в раны пепел.

0

28

Алан стоически терпел, даже не матерясь сквозь зубы. Разве что голос ирландца стал ещё более прерывист.
- Говорю тебе... вам, обоим, - прошипел он, - я не алкоголик. А в Дарфуре ты сам бухал, так что не строй мне тут из себя ни святого, ни мамочку. П-память у меня, - наёмник глубоко затянулся и медленно выдохнул, - хорошая. Как ты сам мог только что убедиться. А хоть бы даже я и был алкоголиком, на мою функциональность это не п-повлияет. Если уж с этой мразью на горбу я столько п-протянул, то немного расслабиться уж тем более можно себе п-позволить. О тебе же, - мрачно прибавил он, - забочусь. П-потому что ты сам п-прекрасно п-понимаешь, чего я хочу сейчас на самом деле.
Взяться за чью-нибудь шею и повернуть. До щелчка.
А ещё я хочу обнять тебя, мудила ты грешный, и благодарить тебя за всё, так что дай мне предлог выдать это за пьяный лепет. Пожалуйста.

0

29

Оин сполз с дивана, встал на колени рядом с Аланом, положил ему руку на голову и осторожно поцеловал в лоб. Он так смертельно устал, как будто сам убивал бокора, не забыв ради этого слетать в Африку и обратно.
- Мы тебя тоже любим, идиот, - нежно пропела Агнешка. - Но за одеждой с тобой больше не пойдем. Это плохо заканчивается.
Оин согласно заржал и отобрал у них сигарету, пусть мятую и окровавленную.
- Почти как в Судане. Ностальгия, чёрт, - Агнешка вздохнула. - Студент, зайка, ты не будешь против, если я задержусь на пару дней? А то секса хочется. И кофе. И шоколада. И виски, но я переживу. Кофе-то можно.
Двойного ирландского, мысленно добавила она.
Нет, ответил Волчонок.

+1

30

- Располагайся, - пожал Алан плечами, - будь как дома. Только песок не разноси.
Да я просто Джордж мать его Карлин, на хер.
Студент поднял руку и бережно, аккуратно погладил О'Нилла по щеке. Рука была холодная и липкая от свернувшейся крови, и на лице ирландца, когда Алан отнял ладонь, остался выпуклый багряный след. Железистая кровяная нитка натянулась между ними и повисла, как хрупкий и ненадёжный символ иной, страшной и нерушимой связи... И, безотчётно повинуясь этому знаку, Моран тихонько приложил ладонь обратно.
Глаза у него были внимательные, сухие и серьёзные.
- Тогда выкладывай, - спокойно сказал он. - Если я ваш, то выкладывай; выкладывай всё.

0


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » О трудностях покупки одежды, часть четвертая