Однажды в Кракове

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Однажды в Кракове » Сны » Сон: Ты стал бы его гирей, что топит в море.


Сон: Ты стал бы его гирей, что топит в море.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Действующие лица: Король Генрих, маг Роланд
Преамбула: В этом королевстве маги на положении рабов, и Роланда маленьким мальчиком дарят крон-принцу Генриху. Мальчишки растут вместе и пока один планирует стать королем, второй думает о восстании, впрочем о восстании здесь маги думают постоянно, вот и родители Роланда, когда были казнены за такие же мысли. 
Роланд сбегает. чтобы вернутся с отрядом и убить короля и королеву. Остается только убить принца: но он медлит...
и вот: его друзья убиты, сам он сидит в казематах и ждет своей участи...
А Генрих... для него все просто: "Король умер, да здравствует король".
Краткое содержание:

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Отредактировано Ксавер Лазар (2019-08-23 00:55:25)

0

2

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Пока Генрих идет по коридору, ему несколько раз хочется дернуться на тень в пересечениях кругов света от факелов. Но он заставляет себя держать шаг, не косить лишний раз глазом. Ему прекрасно известно, что это не убийца: это поток воздуха всколыхнул огонь, это прядь его волос качнулась перед глазами... это стражник подался вперед, чтобы быть ближе к «Да здравствует король, раз уж другой умер».
Когда он сможет снова жить как прежде, не ожидая удара с такой близости. Конечно, король должен ждать удара всегда. Интриги, коварные планы и политические интересы... Но интригу нельзя потрогать, а вот убийцу с ножом – можно.
Генрих чувствует фантомный зуд, словно кто-то ползет по руке, но это всего лишь движение ткани.
Убийцы с ножом з этой шторой – нет. Головы убийц на пиках. Убийца сидит внизу, ждет своей участи. И Генриху хотелось бы присутствовать: заглянуть в глаза бывшему другу – предателю! – пока из него капля за каплей будет вытекать магия. Он хотел бы увидеть там свой страх, но подозревал, что увидит ненависть. Хочется задать такой глупый, такой беспомощный и обиженный вопрос: «За что?»
Генрих поджимает губы: он всю жизнь готовился к моменту, когда станет королем. Но не ожидал, что тот настанет так быстро. «И ладно – отец... он и правда был не слишком... хорош для своих подданных, хотя для меня он все равно оставался тем, кто подкидывал меня к потолку в детстве, оглушительно смеялся, усаживал на первого коня, и держал за плечи, когда учил стрелять из арбалета. Да, на меня у него находилось немного времени. Гораздо больше, впрочем, чем на дела. Но моя матушка... Что вам, ублюдки, сделала моя матушка?!»
Ему еще предстоит показать советникам, что отделаться от него простым: «О, ваше величество, это так сложно, зачем вам вникать, попивайте винишко, да слушайте наши умные советы…»- не выйдет. Они были слишком заняты его отцом и упустили момент, когда принц стал разбираться в том, во что король не вникал.
И Роланд... все их детские игры, все фокусы, которым он учился, пока Генрих скучал за изучением языков, геральдики и не скучал за фехтованием... Все их секреты и потайные места...
Да, господи, все его страхи: что друг похищен или попал в беду... все его сомнения... Все проекты, которые он готовил, в которых пытался убедить отца о том, что положение магов надо изменить... А все это время король был прав, и его советники были правы. Это коварные существа, всегда готовые  укусить дарящую руку, и только кнут удержит их в подчинении. Кнут. Не пряник...
Генрих входит в камеру, хмурится, пока придворные маги выходят и разглядывает Роланда.
- Снимите с него кляп, - приказывает он. Но стражник смотрит испуганно:
- Милорд, вы уверены?
- Да, мы уверены, - сухо отрезает Генрих, надеясь, что не услышит от старого друга домашнего «Анри», пожалуй, тогда будет сложно удержаться и не разбить ему лицо, - Он теперь никто. И не страшен. А ответить на мои вопросы – должен. Так что снимай, и оставь нас.
На лице охранника читается сомнение, но он подчиняется.
- Поздравляю, - сухо бросает еще не коронованный король, берет стул, ставя его спинкой к пленнику, и усаживаясь напротив, укладывая длиннопалые кисти поверх спинки, - Надеюсь, ты получил что хотел: ужесточение положения магов, например. Мучеников из твоих вероломных приятелей. Но тебе такой чести, я не окажу, - он хмурится, - Их я хоть не много могу понять. Но ты хорошо ел и сладко спал от щедрот моего отца. А моя матушка относилась к тебе почти как к сыну. Что тебе, впрочем, не помешало поучаствовать в ее убийстве. Как и нарушить все наши детские обещания. Ну так: ты расскажешь мне – кто задурил тебе голову, чтобы я сделал мученика из него или придется выбивать? У меня знаешь ли дурное настроение, и я буду только рад – поводу, - Генрих хищно улыбается. И этот оскал неожиданно преображает его обычно мягкие черты. Растерянные и от того огромные глаза, когда он понял, что убийца – его друг, сейчас сузились до щелочек, в которых тлеют угли разрастающегося гнева.

+2

3

Считается, что самый полезный навык, которому обучают магов с детства - контроль эмоций. Тебе страшно? Плохо? Хочется убить всех? Или, может, весело? Плевать. Слишком сильная эмоциональная вспышка будет стоить чужой жизни, десятков жизней. Для по-настоящему сильных магов - сотен. Потому что неконтролируемая сила, выплескивающаяся в мир вместе с горем или радостью, печалью или яростью, может уничтожить все на своем пути. Маги - ходячая бомба. Маги нуждаются в контроле изнутри и снаружи. Этими и подобными словами прикрывали неприглядную истину фактического рабства. Роланда тошнило от подобной патетики, но сложно отрицать очевидное: сегодня изнуряющие тренировки ему пригодились.
Заточенный в подземелье замка, лишенный возможности говорить или двигаться, он сидит на жестком стуле, чувствуя как по капле из него утекает жизнь. Они говорят, что это его магическая сила. Что он безумец и предатель. Что этот ритуал - необыкновенная милость со стороны принца. Будь у Роланда выбор, он бы предпочел лишиться головы, а не дара. Умереть вместе с остальными. Вместе с Лорой, Имрой, Рори, Лорканом и Эоном. Оказаться одним из тех, чьи тела вывесят в клетках на потеху толпе. Однако, боги решили иначе. Что ж, нельзя было отказать им в определенном чувстве юмора.
Самым важным в текущей ситуации было демонстрировать даже не безразличие. Не браваду обреченного, который изо всех сил храбрится перед эшафотом. Не страх перед гарантированно неприглядной неизвестностью. Не горе по убитым товарищам, пусть и ненадолго, но заменившим семью. И даже не ужас от стремительно сереющего и затихающего мира ("Так вот, как видят его люди", - мелькает в голове внезапная мысль). Скуку. "Я спустился в Бездну, прошел ее насквозь и выбрался наружу. Что такого, в сравнении с этим, можешь показать мне ты?" Нужно было сродниться с этой мыслью, пустить ее по своему кровотоку, наполнить себя ею, как чашу, пусть льется через край. "Захлебнитесь, ублюдки!" - думает Роланд и улыбается младшему из магов поверх кляпа. Мальчишке, наверное, от силы лет пятнадцать, от страха и неожиданности он едва не роняет кинжал, который ему доверили держать. Роланду он кажется совсем ребенком, хоть разницы между ними от силы года три. Фокусировка на мелочах и специфическое дыхание позволяют сосредоточиться, оставаться здесь и сейчас. Не думать. Не бояться. Не обращать внимание на то, как изменился мир вокруг и он сам. Не задумываться о том, что голоса ветра больше не слышно. Все это будет потом. Когда-нибудь позже. Где-то, где Роланд будет по-настоящему в безопасности и останется один на один с собой. Вдох: раз, два, три, четыре. Пауза: раз, два, три, четыре. "Я видел Бездну, удивите меня". Выдох. Пауза.

Ритуал закончен. Роланд остается один. В помещении полумрак и пахнет крысами. На стенах разросся грибок от влаги, наверное, камера где-то рядом со рвом. Факел нещадно чадит, вызывая желание рефлекторно прокашляться. Стул привязан посреди сложного магического круга. В груди непривычно пусто. Мир молчит. В коридоре раздаются шаги.

- Поздравляю, Ваше высочество, Вы выросли достойным наследником Вашего покойного отца, - произносит он, когда Анри наконец-то замолкает. - Для полного соответствия ожиданиям подданных остается только организовать поход-другой и поднять налоги в связи с предстоящей коронацией.
Голос у Роланда ровный и спокойный. В нем нем ни раскаяния, ни радости, ни насмешки, как будто он пару недель употреблял вместо воды исключительно успокоительную настойку. Во взгляде, обращенном на бывшего друга, - лишь безразличие. В первый момент Роланду казалось, что это будет сложнее. Сложнее без выражения смотреть на Анри, говорить с ним, находиться рядом. Но с каждой минутой пустота поглощала его все сильнее, как будто вместе с магией ушел он сам...[icon]https://i.imgur.com/0LKZOYl.jpg[/icon][nick]Роланд[/nick]

+2

4

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Тон у бывшего друга спокойный, безразличный, словно вместе с магией из него выжали способность чувствовать. Если уж не боль – то лучше бы это была ненависть. Хоть что-то... но не равнодушие.
О, Генрих готов выбить из него эмоции, даже если для этого придется заставить его кашлять кровью и ныть от боли.
Анри чуть наклоняет голову, приподнимая светлые брови.
- О, да что ты? – его голос хоть и не громкий, даже кажется спокойный, шипит как раскалённое масло на углях, чуть потрескивает, как еловые ветки в костре перед взрывом, - Я совсем на него не похож. Мой отец – романтик. Был. Мечтал о славе древних правителей. Чтобы как в легендах – славные битвы, буйные пиры... Жаль, такие короли были бы славны в древности, когда ты король, только потому, что можешь поднять меч потяжелее, чем твой сосед. И овечек у тебя на пару больше. Когда королей не видели годами в морских походах. Время изменилось, а мой отец до него не до рос. Но я совсем другой. Я гораздо хуже...
«Он бы просто тебя убил. Казнил. А я... я заставлю тебя полностью прочувствовать то, что почувствовал, когда мой самый близкий друг пришел, чтобы забрать жизни тех, кого я любил, чтобы убить меня. Не объясняя причин.»
- И у меня был готов такой сентиментальный законопроект... В память о потерянном друге. Он не понравился советникам отца, и значит не понравился отцу. И вдруг: совпадение? Именно когда я уже почти начал его убеждать, появляется тот самый друг, чтобы вогнать мне нож своей магии в спину. Что может быть лучше, чтобы убедить нравного принца в том, как правы знать и советчики, - Генрих поднимается стремительным движением хорошего фехтовальщика и берет Роланда за ворот: ткань трещит, но тот висит в его руке, словно пойманная рыба, - Теперь мне придется отложить мои реформы. Их никто не примет сейчас. Неудачное время, - свободной рукой он сжимает челюсть пленника до боли, до синяков, - Ну так что? Ты этого хотел? Ты этого добивался, когда вместо того, чтобы поговорить со мной – сбежал? И знаешь: самое главное, что я теперь не хочу их проводить. Я убедился: вы змеи. И как не взращивай вас на груди – вы укусите.
Он уронил Роланда мимо стула – себе под ноги и скривился. «Ты жалко выглядишь, знаешь?»

Отредактировано Ксавер Лазар (2019-08-24 22:10:08)

+2

5

Роланду пусто. Он сам пустой, точно сосуд без дна, сквозь который гуляет ветер. Вставь в стену, разбей тысячей осколков - нет разницы, как нет и наполнения. Мысли, воспоминания, чувства - все утекает песком сквозь пальцы, теряя значимость. Роланд ищет, но никак не находит в себе и тени эмоций, неверный отблеск себя-прежнего, натыкаясь только на глухую стену и раз за разом разбиваясь об нее там, где раньше были двери. Сотни дверей. Так происходит до того момента, пока он наконец не нащупывает внутри едва тлеющий уголек ярости, чье негасимое пламя гнало его вперед последние годы. Сосредоточившись на том, чтобы не упустить находку, Роланд пропускает мимо ушей едва ли не половину сказанного. Наверное, он сидит без выражения и движения, как кукла. Изломанная, выброшенная на помойку кукла, от которой наигравшись, избавились. Ассоциация молнией проносится в почти пустом сознании, и ярость разгорается чуть ярче. Роланд слышит Анри лишь когда тот говорит: "Время изменилось". Ему отчаянно хочется фыркнуть, ведь кто есть короли сейчас, как не потомки тех самых героев из замшелой древности, выгодно отличавшихся от соплеменников большой физической силой и излишней плодовитостью овец? И чем они сейчас настолько кардинально отличаются от предков?
Роланд слушает внимательно, складывая каждое произнесенное Анри слово на свой импровизированный костер. Самое главное сейчас - даже не выжить, а не поддаться пустоте. Сбежать от нее как можно дальше, по возможности оставшись собой. Но, несмотря на все ухищрения, реакции его тела замедлены: Роланд понимает, что ему больно почти перед тем, как падает на пол. Все, на что его хватает - сгруппироваться так, чтобы не завалиться ничком, руки-то за спиной предусмотрительно не развязали.
- Мы - люди, - Роланд садится, поджав под себя ноги, и все так же безразлично смотрит на Анри снизу вверх. - А не змеи, звери или скот. На наших костях стоит это королевство, нашими руками загребают жар, заставляя колдовать до изнеможения, и почему-то именно наша кровь рекой льется во всех войнах. Моя жизнь была сытой, я не знал ни голода, ни бед, но это была жизнь любимой вещи, которую из сентиментальных побуждений жаль было пустить в расход. И был лишь один человек, кто не желал понимать очевидного... [nick]Роланд[/nick][icon]https://i.imgur.com/0LKZOYl.jpg[/icon]

+2

6

Роланд передергивает плечами: о да это ведь так просто – оправдать свой поступок лозунгами.
- Да, что ты? Только на вашей крови и вашем поту? Вы пашете мои поля? Вы кормите мой скот? Вы готовите мой обед? Вы ткете эту ткань? Брось, Роланд, кроме вас – магов – в этом королевстве полно людей на чьем труде и поту живут феодалы. Что же до вещи... Мой отец тоже был собственностью – собственностью своих подданных. Жаль, он был дурной собственностью для них – как ты для меня. Моя матушка – была собственностью его и тысячи мелких правил, которым должна подчинятся королева. Теперь я – принадлежу своим подданным и постараюсь служить им лучше, чем мой отец. Все зависит от точки зрения, - он толкает Роланда на пол движением тяжелого сапога и наступает ему на грудь, прижимая к полу. Да – лежать на связанных руках, это больно. Но почему-то эта мысль совсем не радует Генриха.
Он смотрит сверху вниз на распростёртого волшебника и наклоняет голову на бок.
- Я смотрел на тебя и видел друга. Не вещь. Не собственность. Теперь я смотрю на тебя и вижу змею. Ты правда считал, что достаточно убить короля и принца – и чудесным образом все сразу образуется? С неба спустятся скрижали нового закона? Кто-то достанет волшебный меч из камня и воцарятся добро и справедливость? – Генрих хмурится и убирает ногу, он возвращается к своему стулу, - Теперь я вижу еще и глупую змею.
«У тебя был настоящий шанс все изменить. У тебя был – я. Тебе даже особенно не требовалась нашептывать мне ухо: я достаточно хорошо видел. Тебе надо было только подождать… Но ты меня невольно предупредил о том, что, когда человеку дается особенная, таинственная власть над мирозданием он резко начинает считать себя вправе диктовать другим свою волю, и только цепь может его сдержать».
- Ну? Кто организовал этот заговор? Я не верю, что та группа детишек, что пришла героически сдохнуть. Нет, это должен быть кто-то старше, кто-то умнее, кто-то, у кого есть или права и послушный кандидат на престол… - размышляет вслух Генрих, закатывая рукава и разминая пальцы. - Вряд ли он рисковал, открываясь своим игрушкам на ниточках, но мог случайно оставить тебе зацепку. И если мне придется это из тебя выбить, глупая змейка, то я выбью.
«Я должен все раскрыть до того, как меня попытаются убить снова. Во всяком случае они уже поняли, что я плохая марионетка», - это плохое оправдание даже в мыслях. Он мог бы получить это палачам у которых ломались и не такие упрямые. Но Роланд... друг который его предал – это слишком личное.
[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

+2

7

- Рабство отменил еще Ваш прадед, едва взойдя на престол, и большинство крестьян родилось уже с теоретической возможностью выбора какой неблагодарной работой заняться, чтобы прокормить себя и семью. У всех перечисленных категорий населения, так или иначе, есть больше альтернатив чем безропотное выполнение приказов, полностью нелегальное положение или смерть. Не хочешь возделывать поля - паси скот, иди на фабрику, в шахту или наймись помощником в лавку. А может ли хоть один маг не быть чьей-то собственностью, выбирая когда, на кого и как работать?
Лежать на связанных руках... неудобно? Больно? Роланд определенно чувствует какой-то дискомфорт. Недостаточный, чтобы попытаться повернуться или что-то изменить. Того, что осталось после ритуала, наверное, хватит, чтобы не умереть на месте, но определенно слишком мало, чтобы жить. Роланду холодно. Холод идет не от отсыревших камней, а расползается по телу откуда-то из грудины. Не хочется двигаться, даже дышать. Для всего этого нужно прикладывать усилие, а каков смысл? День простоять, да ночь продержаться, лишь бы тебя красиво казнили на площади, замучили в пыточной или просто оставили медленно умирать в камере? Не лучше ли умереть прямо здесь? В голове крутится по меньшей мере три разных, но гарантированных способа, однако вместо этого Роланд сосредотачивается на словах Анри.
Что-то среднее между резким выдохом, смешком и фырканьем вырывается у него на моменте торжественного опускания скрижалей. У этого эпохального действа определенно должна была бы быть музыка. Пафосная, как весь описанный идиотизм... От внезапного осознания сердце пропускает удар и покрываются потом ладони. Анализировать происходящее, когда разум чист от чувств до ужаса легко, и оттого страшно.
- Ваше высочество абсолютно прав, - тем же ровным голосом говорит Роланд, - единственное, на что хватит пяти трупов и одного калеки - ужесточение существующего режима. Что, с учетом накопившегося недовольства и некоторой помощи со стороны, так или иначе приведет к восстанию, где нас поднимут на знамя, чтобы сбросить обратно в яму сразу после внеочередной коронации. В чем-то этот ход будет даже красивым. Жаль, я не доживу.
Он медленно поворачивает голову на бок и какое-то время в упор смотрит на собеседника.
- Какой мне смысл говорить? - впервые в интонациях Роланда проскальзывает горечь. - Из-за желания выжить? Или, может, из страха перед физической болью? Анри, ты действительно думаешь, что это все еще имеет какое-то значение?.. [nick]Роланд[/nick][icon]https://i.imgur.com/0LKZOYl.jpg[/icon]

+2

8

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Анри запрокидывает голову и смеется – смех у него сейчас жуткий, чем-то похожий на всхлипывание. Чудовищный смех.
- Как же людишки любят замыкаться на собственных проблемах и не замечать остальных. Выбора у крестьян ровно столько, сколько накопленного капитала. А и тебе отсутствие выбора не помещало сбежать и поднять на меня руку, - он пожимает плечами. «Даже моя жизнь предопределена правом рождения. И все что я могу сделать против, это собрать нехитрый скарб и сбежать, и попробовать найти свое место там, где никто не будет знать кто я. При том, что все что я умею... знаю с какой стороны берутся за клинок, умею говорить на большинстве языков и ставить на место советников. Ну, может быть, найду место стряпчего у кого-то богатого…»
Он трет переносицу, думая, как бы обойти описанное будущее, ведь перед тем как кинуть в грязь знамя, новое восстание втопчет в могилу короля. И их мало будет волновать: каким умным, справедливым и чудесным он мог бы быть. А Генриха почти загнали в рамки: не ужесточить после всего случившегося правила – он не может. «Или мне нужен хороший предлог. Как например показания одного волшебника против одного из феодалов.»
- Может и доживешь, - пожимает плечами Генрих, - во всей этой кутерьме о тебе вспомнят в последнюю очередь.
После того как звучит его домашнее имя, крон-принц не слышит уже ничего. Он очень медленно поднимается со стула, не отводя прищуренного взгляда от Роланда. Чуть хрустят суставы пальцев, когда он сгибает пальцы, превращая ладонь – в кулак. А вот бьет Анри быстро: в челюсть, разбивая губы в кровь.
- Ваше величество, высочество, на худой конец "Генрих", - не смотря на удар, тон его холодно равнодушный, - но на мое домашнее имя ты права потерял. Раз и на всегда, - принц смотрит на костяшки пальцев, - Чтобы спасти твой вид и все-таки облегчить его существование, мне нужны доказательства, что за заговором стоял аристократ использовавший магов в своих целях. Я могу получить эти доказательства от тебя, а могу провести карательные операции и выбить их из других юных идиотов. Заговорщики твоего возраста легко выдают  себя. Если ты не будешь говорить ради твоего вида, то...
«Заговоришь, когда будешь умолять меня убить тебя»
--...то пожалуй, я проведу другую реформу. Права на магию останутся только у магов преданных короне. Всех остальных превентивно лишат способностей.  Аристократия конечно будет не довольна. Но когда они поймут, что я делаю – будет уже слишком поздно, - это был чистый блеф, но сказанный достаточно самоуверенно. Хотя на секунду Генрих и правда задумался, насколько теоретически возможно накрыть ритуалом большую площадь… город... Или может забирать новорожденных магов во во дворец, скажем, для регистрации. Жестоко. И значительно снизит мощь королевства пред другими странами. но всегда можно развивать мощь в другом.

+2

9

Рождаясь, люди не выбирают, станут ли злодеями или героями, верными соратниками или предателями. Выбор - проклятье и прерогатива взрослых, и цена порой оказывается слишком высока. Плата Роланда - ледяной пол камеры, натянутая до звона пустота в груди и горькое осознание, что он оказался обычной пешкой в чужой игре. Возможно, выжить, оставшись всеми забытым, действительно не худшая идея. Выменять собственную жизнь на правду, а там, так или иначе, найти выход из ситуации, чтоб рано или поздно вернуться отомстить...
Роланда шатает из крайности в крайность. В один момент он хочет выбраться любой ценой, в другой - умереть на месте. Остановиться на чем-то одном никак не получается. С одной стороны выбраться бы, выгрызть свою свободу, а с другой - зачем она, такая жизнь, нужна? Будь у Роланда выбор, он бы предпочел лишиться рук, ног, ушей и глаз, оставив себе толику былой силы. Просто ради того, чтобы мир не был таким блеклым. Только ради красок, звуков, чувств. Если люди действительно видят его таким, о чем с ними можно разговаривать? Это как объяснять слепцу с рождения, что небо голубое, а он не будет знать, ни что такое небо дальше книг, ни в чем на самом деле разница меж голубым и алым.
Сознание разрывает вспышка боли. До неожиданности сильной. Лицо горит в месте удара, и это Роланда не сколько страшит, сколько удивляет внезапной силой ощущений. Во рту - гадкий железистый привкус. Над ним сверкающий яростью Анри. Сказать бы сейчас кодовую фразу, да почему-то... жалко? Осознание наличия и сущности эмоций еще внезапнее, чем саднящая губа. Да и кого жалеть? Уж точно не себя, оказавшегося здесь благодаря своей же глупости. А может быть Анри, что изо всех сил старается спасти свою же шкуру? Не смешно.
- Какой мне смысл говорить? - повторно спрашивает Роланд, глядя на собеседника безразличной, сломанной куклой. - Из страха? Из надежды? Во мне уже нет ни того, ни другого. Или, может быть, из веры, что правдой окажутся не только заверения о том, что "я намного хуже"? [nick]Роланд[/nick][icon]https://i.imgur.com/0LKZOYl.jpg[/icon]

+2

10

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Анри откровенно злит это безразличное «Зачем мне говорить». Не признаваться же ему, а особенно самому себе в том, что ему хочется – очень хочется – заставить Ролнада страдать так же, как и он страдает. Но при этом ему совсем не интересно ни сдирать с него кожу, ни отрубать ему пальцы, ни выкалывать глаза. Более того – это вызывает у него омерзение.
Хотя Анри знает, что ничто так не вызывает желания говорить, как хирургическая точность в нарезании тонкими ломтиками пальцев жертвы. Или костер.
Есть, конечно, очаровательные в своей унизительности пытки и почти безвредности, которые восточные царьки, что держат кроме одной жены, еще парочку особенных и толпы наложниц употребляют для красивых, но не покорных рабынь. Это больно, это никак не портит – разве что временно - шкурку, это как правило долго и учит терпению и послушанию.
Генрих хищно улыбается, а потом подходит к двери и приоткрывает ее. Стражники сразу же вытягивается по струнке.
-  Мне нужна соль – много, нить и игла для зашивания ран.
Он снова смотрит на Роланда.
- Что ты имел ввиду в последней фразе? У меня есть предположение, но раз ты никогда не понимал меня, то видимо и мне надо пересмотреть язык на котором ты говоришь.

+2

11

- Серьезно? - спрашивает Роланд, слыша нехитрый список. Он садится, напрягая мышцы пресса, и двигает затекшими руками, разгоняя кровь. - Даже не знаю, радоваться или печалится тому, что вначале из меня вынули душу, а теперь собираются вышивать крестиком, словно я не государственный преступник, а строптивая наложница, отказавшаяся разделить с султаном постель...
Тело слушается неохотно, словно команды от мозга доходят до конечностей через вату. Губа ноет. Роланд облизывает ссадину и она начинает ныть еще сильней. Вкус крови по-прежнему противен, пол холоден, а дела плохи. Наверное, Роланду все же не хочется умирать, иначе почему он до сих пор просто разговаривает с Анри?
- Воздух состоит из света и воды, - шепчет он себе под нос и грустно усмехается сказанному. - Ни у кого из нас нет ни единой причины верить другому, - продолжает Роланд громче. - Почему я должен думать, что произнесенные угрозы останутся просто словами? Они звучали так убедительно...[nick]Роланд[/nick][icon]https://i.imgur.com/0LKZOYl.jpg[/icon]

+1

12

[nick]Генрих[/nick][status]И буря его подруга[/status][icon]https://b.radikal.ru/b12/1908/f9/8cfb90152ce4.jpg[/icon]

Генрих фыркает:
- Не нравится? Предпочел бы быть куском мясного деликатеса, который режут тонкими ломтиками?  Или добычей охотника, с которой свежуя сдирают кожу? Хорошо, что мне вот больше делать нечего, только потакать твоим желаниям.
Он смотрит на Роланда, убеждаясь снова, что они никогда друг друга не понимали.
- А почему они должны остаться словами? Особенно когда ты старательно игнорируешь мои слова, не слышишь или делаешь вид, что не слышишь. Мне не интересны риски и восстания, я хочу принести своей стране стабильность, процветание, потому что это залог моей долгой и счастливой жизни. И тут твое покушение разрушает все мои планы. Пока я не смогу доказать, что за всем этим стоит не волшебник, а дворянин, который использовал вашу глупость, мне придется приводит мои угрозы в исполнение. И так вышло, что ты единственная ниточка к нему. Во всяком случае – пока. Но так как ты предпочитаешь пялиться в одно точку, переживать глубокие моральные страдания, а не защищать свой вид, якобы ради которого ты участвовал в убийстве моих родителей, то придется вышить тебя крестиком и начать исполнять мои угрозы.
«Придется заставить тебя слушать, что я скажу, потому что полное отсутствие твоей реакции мне поднадоело.»

0


Вы здесь » Однажды в Кракове » Сны » Сон: Ты стал бы его гирей, что топит в море.