Легенды Старого Кракова

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сон: Free fall

Сообщений 121 страница 143 из 143

121

Кшись прижимается щекой к щеке, обнимает, дрожащими пальцами гладит затылок. Наверное, доверия в этом жесте даже больше, чем желания. Я не понимаю, что со мной творится. Мне страшно. Мне больно. Пожалуйста, будь рядом. Пожалуйста, не уходи. Он спешно касается губами скулы, мочки уха, шеи. Дышит тяжело, хрипло и быстро. Резко закусывает нижнюю губу, прикусывает щеку Пола. Доку хочется сбежать. Хочется продолжить. Он не знает ни куда себя деть, ни что дальше делать, ни вот как это все вообще... Жарко. Больно. Хорошо. Страшно. Еще! Чувства сплетаются в тугой канат и до звона натягиваются где-то внутри, струной между мозгом и чужими пальцами. И в какой-то момент Кшись ловит себя на том, что движется навстречу.
Пол втискивается внутрь до костяшек. Ощущение такое, словно чуть не разорвало надвое, но тебе почему-то понравилось. Док стонет в ответ на движение. Звук получается сдавленным и жалким. Он вырывается наружу вопреки желанию, и совершенно не похож на те, что слышно в порнофильмах. Когда Хейс отстраняется, первый порыв Кшися - податься навстречу. Не уходи. Будь рядом. Будь... во мне? Чего?! Последняя мысль настолько странная, что Док забывает о собственном возбуждении. Внутренний монолог ошарашивает сильнее, чем полностью. Как это вообще? Это что, вот совсем внутрь? Это то, что я хочу? Правда, что ли? I look inside myself and see my heart is black. I see my red door and it has been painted black...
Краткий период условной ясности вновь прерывается действиями Пола. Не догадаться, что будет дальше, и правда невозможно. Кшись наблюдает за ним внимательно и жадно, ловя взглядом каждое движение. Его ноздри подрагивают, как у хорошего охотничьего пса. Предвкушение греческим огнем разливается внутри. Док подается вперед, чтобы всем было удобнее. Ближе. Ближе, бандерлоги. Он все равно сгорит. Бежать стало поздно еще в самом начале. Жарко. Больно. Хорошо. Но уже не страшно. Он сжимает пальцами штанину Хейса. Ближе. Еще. Не останавливайся. Кшись захлебывается воздухом, выгибая спину. Мыслей нет. Его нет. Ничего нет. Еще. Пожалуйста. Не останавливайся. Не смей! Кажется, гореть Док начал прямо сейчас. Маленькая репетиция перед масштабным аутодафе. Еще немного, и возбуждение просто разорвет его на части. Он вслепую нашаривает ладонь Пола, переплетает пальцы. Три. Два. Один. Взрыв. Кшись вздрагивает, как под током. Возможно, хрипло кричит. [nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

122

Он и сам на грани того, чтобы кончить, когда Крис выгибается под ним и хрипло кричит, сжимая его руку. Такой чувствительный, чувственный и горячий как чертово пекло. Где таких делают? А, точно, в Восточной Европе. Пол успевает навалиться сверху, фактически сгибая его пополам, и закрыть ему рот ладонью – не хватало еще, чтоб на крики их пришли «спасать» и выбивать двери. Он чувствует влагу между их животами, чувствует, как сокращается чужой пресс под собственным, чувствует, как сжимается вокруг него кольцо мышц – проклятье, это ощущение выбивает до темноты перед глазами, чувствует пульсацию в паху и крови по венам… плюет на все, и, не убирая ладони от губ парня, движется жестко и быстро, вгоняясь в обмякшее уже тело до предела и сжимая зубы на чужом плече, чтобы самому не стонать. Ему много не надо, чтобы догнать Криса и рухнуть сверху, все еще крупно вздрагивая от чертовски яркого, но короткого оргазма. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем до него доходит убрать ладонь от покрасневших губ парня и поцеловать – удивительно нежно и мягко, будто извиняясь.
Он перекатывается на спину, лежит, раскинув руки и все еще касаясь Криса. Он мокрый от пота, грязный, ему чудовищно жарко и чудовищно хорошо. Стыд – привычный спутник, обычно заставляющий быстро одеться и быстро уйти, не глядя в глаза, подкрадывается незаметно, и Полу стоит усилий прогнать это мерзкое чувство, ощущающееся как подлый удар под дых, по расслабленному пузу, что ж так больно-то, а. Завтра, все завтра. Сегодня у нас похуй, сегодня у нас пляшем, сегодня можно все. Хейс поворачивает голову, смотрит на Криса, тянет в улыбке край рта.
- Ты как?..
Сюда просится какое-нибудь пошлое «малыш». Или не менее пошлое «детка». Или, простигосподи, «солнышко». Пол давится этой радужной блевотиной, не позволяет ей выйти, ему хочется расколошматить свой затылок об пол. Прямо сейчас. Ему хочется курить. Ему хочется еще. Мало. Криса мало. Интересно, как долго он сможет удерживать его на грани. Интересно, как долго он сможет продержаться сам. Интересно, как Крису понравится, когда он перестанет охреневать от новизны ощущений в целом. У него есть еще несколько часов чтобы выяснить.
- Из жидкости только бухло, извини, - хрипит Пол, со стоном приподнимается на локте и находит посреди смятых и сброшенных шмоток (о, а вон и берцы) бутылку с колой и виски. Уже слегка теплую. Скручивает крышку и дает бутылку Крису. Ему сейчас точно не помешает.

+3

123

Кшись лежит на спине, раскинувшись, как кукла. Его глаза широко открыты и пусты. В голове звенящая тишина. Ни единой мысли. Единственное, что вообще выдает, что он живой - мерное движение грудной клетки и редкое моргание. Кто я? Где я? Что вообще происходит? Почему я, блядь, голый? Зачем я все это сделал? Эти и другие вопросы всплывут в сознании позже. Хорошо бы и вовсе утром. Лучше - никогда. Сейчас не хочется ни двигаться, ни думать. 
Док впервые реагирует только когда Пол касается его губ. Он осторожно отвечает на поцелуй, без слов говоря, что все хорошо, все в порядке. Тело ощущается слишком легким. Руки и ноги совершенно не слушаются и мелко дрожат, но, определенно, эта дрожь приятна. 
Кшись кое-как переворачивается, утыкаясь носом куда-то в бок Хейса. Его движения грациозны, как у выброшенного на берег тюленя. Ну, или морского котика. Только вот не лежащего рядом, а настоящего. Впору похлопать ластами, крича: "Ау-ау!" 
- Мертв. Но счастлив, - с заметным опозданием отвечает Док на поставленный вопрос и кое-как, с трудом, фокусирует взгляд на Поле. Кажется, его глаза светятся этим самым счастьем прямо изнутри, из самых печенок. Во всяком случае, свою дебильно-восхищенную улыбку Кшись ощущает всем телом. Плевать. На все плевать. Страдать и биться головой о стены можно будет завтра. А сейчас он нежно проводит носом по боку Хейса, и забирает бутылку с виски. [nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

124

- Чувак, - сипит Пол. Прикосновение к боку вызывает легкую, но приятную щекотку. Черт, он же весь нафиг грязный,  - Ты как раз жив. Просто заебан, - он негромко смеется, дожидается, пока Крис напьется колы с приличным количеством крепкого  и забирает бутылку, чтобы сделать несколько глотков. Газ выдохся, жидкость нагрелась, тут жарко, как в парилке, но выползти в душ или просто остыть и покурить – как-то не вариант. Это ж надо привести себя в порядок. Одеться. И сейчас по ним только идиот или младенец не поймет, ЧТО они тут только что делали, - При чем я бы даже не сказал, что сильно. Собираюсь это исправить минут через двадцать, так что можешь даже не искать свои трусы. Но пока можно рискнуть и покурить прямо здесь. 
Пол нашаривает свой китель и достает из нагрудного кармана полупустую пачку крепкого «марльборо». Устраивается рядом с Крисом, подтягивая его к себе, чтоб была возможность лениво касаться и видеть лицо, подкуривает сигарету, щурясь от дыма в глаза, делает затяжку и протягивает сигарету Крису. Молчит. Смотрит. Снаружи уже должно было стемнеть – через вмурованное в стену под потолком окошко белого матового стекла больше не пробивается красноватый закатный свет. Полу не хочется думать о том, что за пределами комнаты.
Ничего там нет. Нихренашеньки. Ни Ирака, ни талибов, ни сослуживцев – ни-ко-го.

+3

125

Где-то после первого глотка Кшись отчетливо понимает: об этом он точно пожалеет. В вашем виски совершенно не обнаружен кофе. Или кола. Похуй. Еще пара глотков, и к списку "я не хочу вспоминать об этом завтра" добавится не только паршивый, теплый алкоголь, но и куда более странные вещи. Возможно, позорное увольнение из армии. Возможно, совместное. Вот уж правда, неловко выйдет. Так что бутылку Док отдает без сожаления. 
- Не сильно? - тихо смеется в ответ Кшись. - Я требую сатисфакции!.. Снисхождения!.. Как это слово вообще будет на английском?! Блядь, жопой чую, я че-т не то счас спизданул. Интуиция подсказывает. Или восьмое чувство. Кажется, я только что нашел еще один верный способ заткнуться хотя бы на какое-то время... Живой, мертвый - плевать, - внезапно, без перехода, серьезно шепчет он. - Вот прямо с самой высокой колокольни. Это было лучшим, что случилось со мной за последние четыре года. Спасибо. 
Он смотрит на Пола и улыбается. Глазами, губами, всем собой. Как там было в книжках по йоге, родом откуда-то из времен развала СССР? Улыбнитесь печенкой? Док и улыбается, и лицом, и печенкой, и всем остальным. Устраивается рядом, прижимаясь к Хейсу боком. С нежностью целует в плечо. Что бы не случилось дальше, сейчас почему-то так хорошо и спокойно. Он берет сигарету у Хейса, затягивается, и медленно выдыхает дым так, что тот клубящимся облаком повисает вокруг них. [nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

126

- Жопой, да-а, - смеется Пол, немедленно эту самую жопу облапливая, - У тебя она вообще чувствительная. Шикарная жопа. И нет, сатисфакции и снисхождения не проси. Но тебе понравится.
Он не забирает сигарету из пальцев Криса, берет его руку за запястье, подносит к своему лицу, обхватывает губами фильтр, касаясь чужих пальцев губами, втягивает дым и выдыхает его в сторону, не отводя взгляда полуприкрытых глаз от парня. Тот улыбается. Господи, хреново ж ему жилось, если пятиминутный (хоть и адски горячий) трах – лучшее, что было в его жизни за четыре последних года.
Надо парня радовать. Больше радовать.
Пол в задумчивости касается пальцами следа зубов на бледном плече. Кровоподтек получился красноречивым и довольно характерным. Кажется, кому-то ходить только в футболке и не раздеваться при других. А еще… Должно быть, это было больно. Должно быть, всё было больно. Должно быть, он странноватый, что ему так нравится. Ни разу не попросил придержать коней. Должно быть, Пол странноватый, что он об этом спрашивает, учитывая, что его-то как раз все устраивает.
- Тебе нравится, когда немного больно?.. – чуть хмурясь, уточняет Хейс, - Ну вообще, ты ж в курсе, что можно сказать, если я делаю то, что тебе неприятно или слишком больно?..  Просто словами, - он вдруг снова начинает тихо и низко смеяться, - Не то чтоб я предлагал подобрать стоп-слово… Но да, как-то его, да.

+3

127

Кшись насмешливо выдыхает, пряча взгляд. Жопа у него и правда оказалась чувствительной. Хоть и все еще болит. Или не болит. Доку определенно не хватает лексики, чтобы описать все то, что он чувствует. Это непривычно. Это странно. Он привык к тому, что все иначе. 
- Понравится, - усмехается Кшись, все еще не глядя на Пола. - А утром Золушка превратится в тыкву. Знаешь, такая себе версия NC-17, для не самых маленьких. Превращается в тыкву только с рассветом, после того, как ее выебут принц и все семь гномов. Или гномы были в другой сказке?
Последнее предложение звучит как-то тихо. Док завороженно наблюдает за тем, как Хейс курит. Голос, вопреки желанию, опускается на заметных полоктавы. Кшись ловит себя на мысли, что в этом жесте эротики куда больше, чем в унылом гэнгбэнге на девять человек, где актеры уже через пятнадцать минут после начала хотят перерыв, халат и кофе. 
Док поворачивает голову, задумчиво глядя на собственное плечо. Так вот, что там так болит. Кажется, ближайшую неделю ему ходить только в футболке, ни в коем случае не раздеваясь при других людях. А то неловко получится. Очень неловко. И все его планы полетят в пизду. Угораздило же встретиться, на свою голову... 
- Разве это было больно? - Кшись уходит в собственные мысли достаточно далеко для того, чтобы вопрос прозвучал по-настоящему удивленно. 
...он летит спиной в стеклянные двери. Осколки не вонзаются в позвоночник исключительно чудом, в шею - только благодаря тому, что Док успевает в последнее мгновение хоть как-то сгруппироваться... 
...его зажали в туалете, во рту противный привкус крови, голова кружится, тошнит. Если не прорваться к двери, Кшись прямо здесь и сдохнет...
...он лежит на полу, скрутившись и закрыв голову руками, это только в голливудских боевиках герой может быстро вскочить, когда его толпой пинают ногами и, накостыляв обидчикам, гордо укатить в закат. Док не герой, вокруг него не боевик, вскочить и накостылять не получится при всем желании...

Кшись останавливает бесконечный поток воспоминаний резким мотанием головы. Он садится, делает пару быстрых затяжек, стряхивает пепел на пол, подальше от спальников, и затягивается снова. Жест настолько нервный, что аж противно, сигарета подрагивает вместе с пальцами. Как же здесь, блядь, душно. Пахнет дымом, алкоголем и сексом. Особенно сексом. Хер его знает, как эту недокладовку вообще проветривать. Не догадаться чем тут, блядь, занимались - невозможно. Сперма противно подсыхает на животе и заднице. Кажется, где-то в кармане были влажные салфетки... [nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

128

Лицо у Пола делается сложным – видно даже в темноте. Он внимательно и молча смотрит на Криса, на ставшие нервными движения, на застывший взгляд, явно видящий что-то очень своё, на подрагивающие пальцы. Крис садится, смотрит на свой живот, кажется, ему противно. Пол пытается думать над его словами про тыкву и пытается понять, где же он проебался насчет того, что творится в этой белобрысой башке. Ну вот что он вообще о нем знает, кроме того, что это медик, польский эмигрант, у него пачка младших сиблингов и в армию он пошел ради них? О, и что у него была собака, которая осталась и сдохла в городишке, чье название он забыл сразу же после того, как услышал?  И отчим вечно пьяный? И мать вечно на работе? Утром Золушка превратится в тыкву – это он о себе или о нем?.. В смысле – не больно? Как это – не больно? Та не пизди. Ну не так, конечно, больно, как когда батя решает уму-разуму поучить или жгут накладывают, но хрен в жопе, знаешь, это тебе не абы шо. Золушка. Выебанная гномами. Тю, бля…
Его накрывает. Нежностью, от которой больно ему самому. Хочется сгрести это чудо польское в охапку, зацеловать каждый шрам, сжать крепко, чтоб хрустнуло, врасти под кожу, моё, не отдам, нахер все пошли, и вы, те, призрачные, нахер пошли из его башки.
Пол тоже садится, смотрит на нервного, как кошка, Дока.
- Тыковка ты ж моя, бля, - говорит он. Голос должен был звучать насмешливо, но ломается, спотыкается о звенящую нежность, ставшую в горле комом, - Иди сюда, тыковка,  - он затаскивает Криса себе на колени, крепко обнимает, утыкается лицом в шею, вдыхая запах, смешанный с собственным, - Ну чего ты?.. – Пол ловит его взгляд, коротко целует в подбородок, край рта, скулу, висок, блядский док со своими блядскими несчастными огромными глазами, сука белобрысая, вот что ты делаешь, вот как ты это делаешь, что со мной творится, зачем, почему это так больно, что дышать тяжело, а?.. Он трется носом о щеку, обнимает крепче и замирает, выдыхая рвано и просто ощущая горячее тело – птичье, почему-то, кажется, птичье тело – сожмешь сильнее – переломаешь все нахер, и иногда этого почти хочется. Сжать. Переломать. Нет.

+3

129

Кшись успевает затушить окурок об пол, до того как вновь оказывается на руках. Кажется, они это уже проходили. Есть такое чувство, практически дежавю. Наверное, надо было бы что-то сказать, как обычно особенно бессмысленное с претензией на долбанную интеллектуальность, но привычные схемы поведения ломаются о нежность с которой говорит Пол, слова комом застряют в горле. Как тут говорить вообще. Как тут дышать-то, бля? Почему это так больно? Почему ему хочется переломать Хейсу все кости и зацеловать одновременно? Это же вообще ненормально. Он ненормален. Они оба. Док смотрит на Пола молча и внимательно. А потом с силой гладит по голове, плечам, затылку. Цепляется пальцами за кожу. Прижимает к себе. Обнимает почти до хруста в ребрах. Целует сам, отвечает Хейсу. Живой. Настоящий. Рядом. Рядом... За что мне столько счастья, Господи? Я же лопну, Господи. Разлечусь на части, как воздушный шарик. Разорвавшись нахуй.[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

130

Они держат друг друга в объятиях, несмотря на духоту и жар тел, и грязь, и пот, будто бы стоит отпустить – и полетишь вниз, в глубоченную пропасть, спиной о камни и скалы. Пол ничего не говорит, а хули тут говорить-то, нечего, и мыслей нет, только глухой грохот сердца и подступающий к горлу ком – от этой предельной искренности, нежности и хрупкости – момента, чувств, всего. Ему кажется, что с него сняли кожу, настолько беззащитным и открытым он себя ощущает перед этой незамысловатой лаской, следами горячечных поцелуев на лице и взглядом серых глаз.

…потом, спустя половину вечности, он, конечно, разжимает руки, смеясь, что они сейчас нахрен слипнутся (давно слиплись, на самом деле), стаскивает обувь и штаны – мокрые, кажется, насквозь, даже находит в себе силы чтобы – шутя, натыкаясь на руки-ноги Криса и отмечая каждое столкновение поцелуем или укусом – разобрать вещи на две аккуратные стопки, чтоб потом ничего не перепутать, собираясь впопыхах. Виски с колой теплое и мерзкое, он уже трижды пожалел, что смешал заранее, ну да хрен с ним, хоть какая-то жидкость, хуже не будет – он и так, по ощущениям, вусмерть пьян. Только вусмерть пьяный человек может такое творить, да? А Пол подгребает Криса к себе, обнимает руками и ногами, утыкается носом в ухо, дурея от одного запаха кожи и влажных волос, шепчет хрипло и горячо о том, что собирается делать дальше – что, как, как долго и как сильно. А потом – делает, и это, черт побери, первый в его жизни раз, когда он жадно ловит чужую реакцию, когда пытается не причинять боли – никакой, когда ему самому хочется вот так – нежно, неторопливо и сильно одновременно. Наверное, это первый раз, когда это можно назвать «заниматься любовью», а не десятком куда более грубых аналогов.  Пол об этом не думает. Ему хорошо. Он вусмерть пьян. Он удивительно трезв.  Ему кажется, что другого шанса не будет, и это – «как последняя ночь на земле», он говорит это вслух, смеется, но знает, что завтра все равно наступит, и им придется разойтись по подразделениям, и – пожалуйста, пусть никто ничего не спалит, хотя взвод Криса и так выебан морально и физически, что вряд ли кто-то вообще обратит на него внимание, но это херня, не херня что Дельту, как он слышал, могут кинуть на Самарру, и от этой мысли вдруг вместо привычного адреналина тянет под ложечкой. Это ново. Это пугает. Страх сдавливает мысли, распирает его изнутри, и удерживать в себе слишком сложно. Голова Криса на его плече – не тяжело, нормально, зато можно зарываться пальцами в волосы, и по плечу гладить, и по боку, и по бедру, и вообще доступ прекрасный – мало, мало, мало! Что ж так быстро-то все?!..

- Нас могут завтра или послезавтра отправить на Самарру, - говорит Пол, хотя еще минуту назад не собирался вообще поднимать эту тему. Сон не идет. Хотя стоило б.

+3

131

Кшись обнимает Пола поперек живота, прижавшись к нему всем телом и блаженно прикрыв глаза. Ему хорошо. Двигаться не хочется вообще. Хочется лежать, лениво целоваться и, наверное, спать. Не прошло и суток, как до организма все-таки дошло, что он, падла, в безопасности и можно наконец-то вырубиться. Так что Док находится где-то в полудреме, близкий к тому, чтобы окончательно провалиться в сон. Он лениво думает о том, что, по-хорошему, спальники после них надо было бы хоть однажды простирнуть, ну, или сразу сжечь. И что салфетки все еще хер пойми в каком кармане. И что в комнате стало совсем душно. И что Пола хочется кусать и нюхать даже сквозь сон. Тот самый момент, когда просто поцелуев совершенно недостаточно... 
Новость о том, что Дельту отправляют на Самарру не вызывает в Кшисе энтузиазма. Наверное, впервые с приезда, он на мгновение по-настоящему хочет оказаться на гражданке. Там, где у дорогих тебе людей куда меньше шансов превратиться в фарш, нашпигованный осколками какой-нибудь ебучей мины. Или остаться без ног. Или схлопотать пулю в лоб. Или... Они там, где есть. Они те, кто есть. Нихуя не сделаешь с тем, что Дельта уезжает в ближайшие дни, и чертов Хейс катится прямо к черту с ней в обнимку. Тут есть только два варианта, и Док, не задумываясь, выбирает первый.
- Тогда у нас осталось совсем мало времени, - почти мурлычет он, приподнимаясь на локте, целует Пола в ключицу и улыбаясь, заглядывает ему в глаза. - Мне нихуя не нравится эта идея. Я от нее вот прям ни разу не в восторге. Но хуй мы что с тобой тут сделаем. Надо в Самарру - значит, надо в Самарру. Если повезет, я буду тебя здесь ждать. Нет - одно из двух: либо нас тоже перекинут, либо мина на меня таки снова ебнется. Так что, блядь, давай, иди сюда, пока я еще че-нить умное не спизданул...[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

132

Пол ухмыляется. Ему нравится такой подход – без лишних соплей и драмы – ну надо, так надо, значит, лови момент. И энтузиазм Криса ему нравится, хотя и вызывает определенные сомнения.
- Не, на тебя мина не ебнется, - с уверенностью говорит он, глядя в глаза так же сонно и лениво проходясь ладонью по спине и затягивая себе на бедро ногу паря, - Сто пудов. Отвечаю. Ты фартовый.
«…ты только верь в это, пожалуйста», - добавляет это мысленно.
- Уоу, ты снова готов? – смеется вместо этого, - Мне казалось, с тебя на сегодня хватит, ты пять минут назад едва живой был, - подначивает, щурится, чуть ли не язык показать тянет, - Думал, совсем парня заездил, как он ходить-то будет, а ты, смотри, снова в бой? – Пол затаскивает его на себя, ведет обеими ладонями от лопаток к круглой заднице, сжимает пальцы, - М-м-м. Жопа. Лучшая жопа во всем Багдаде, - Полу самому смешно от того бреда, который он несет, но комплиментов говорить от так и не научился. В башке витали всякие мысли, но как передать их текстом он не знал. Правду говорят – армия выбивает мозг. Лет еще шесть-семь назад он бы Крису целое эссе накатал. На триста слов. И без единого слова “bullshit”.

+3

133

Кшись только смеется, качая головой. Он себя считает каким угодно, но не фартовым. Впрочем, здесь, сейчас, из уст Хейса Док готов поверить и не в такой бред. Тут, блядь, хоть в инопланетян, хоть в стремительный рост экономических показателей Польши, хоть в собственную иллюзорную удачливость. И что только с людьми хороший секс делает... 
- Нет, я спал. И сплю. Ты счас беззастенчиво лапаешь автоответчик. Как неловко, - усмехается Кшись. - А ходить я буду исключительно чудом и с Божьей помощью. Но поскольку я у нас такой красивый буду не один, глядишь, прокатит. 
Впрочем, как для автоответчика, он слишком красноречиво выгибается под руками, упирается ладонями в грудь, крепко обнимает Пола ногами, ведь просто сидеть сверху - чертовски мало. Готов Док там или нет - вопрос интересный, но отнюдь не главный. В конце концов, для того, чтобы получать удовольствие от чужих прикосновений, каждый раз трахаться не обязательно. Хотя никто не говорит, что невозможно...
- Я определенно умру, - смеется он, - но я умру счастливым. Кстати, почему все время жопа? Хейс, а, Хейс, - лицо Кшися становится хитрым и довольным, как у лисы, забравшейся в курятник, - признайся, ты просто не знаешь других слов?[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

134

- Ну почему же, - Пол почти убедительно изображает оскорбленную невинность на лице. "Почти" - сквозь это выражение упорно пробивается довольная и сытая ухмылка, хотя может пробивается она потому, что Крис выгибается под его руками, сжимает колени на бедрах, мурлычет, такой же довольный, открытй, голый - весь, снаружи, внутри, полностью, - Знаю. Я знаю минимум с десяток синонимов к слову "жопа". Я даже знаю слово "синоним", прикинь, - Пол на миг округляет глаза, мол, да-да, вы не поверите, это сенсация, которую скрывают власти! - Но мне нравится именно это. Оно такое. В меру грубое, в меру круглое. Выражает, знаешь. "Ягодицы" слишком анатомично. "Попа" слишком по-детски. "Пердак", "срака", "очко" - слишком грубо, чтоб этим восхищаться, а я, знаешь ли, хочу восхищаться. "Корма", "мадам сижу", "депо", "задний мост", "шоколадница" и так далее - слишком  иносказательно. А если морпех сказал - "жопа!" значит - жопа, шонеясна?.. - он смеется, тянется за поцелуем, и это все так дико, так странно, так... упоительно. Обниматься. Обсуждать какой-то полный бред. Нет, ну правда, о чем они сейчас вообще? Как обозвать крисову задницу? Да стали бы они это делать, если б дело было только в ней?.. Нихуя ж, не стали бы, Пола бы здесь уже не было, спал бы у себя в располаге на своей койке, - Но я могу специально для тебя придумать что-нибудь особенное. "Персик" банально, да? - смех душит, искрится, пляшет в неровных тенях, отбрасываемых фонарем с медленно дохнущей батареей, Хейс сжимает ладони на чужой заднице, коротко и звонко хлопает по коже, - О-о-о я придумал! "Помпа". Нравится?.. - он давится смехом, господи, игра слов, господи, Хейс, о чем ты вообще думаешь, тебе давно не семнадцать, что ты как ребенок, ну.

+3

135

- Пиздишь! - откровенно ржет Кшись, глядя на шибко довольную физиономию Пола. - Ты случайно подсмотрел это слово среди той макулатуры, что почему-то валяется у нас в "библиотеке". Признайся, - он наклоняется к самому лицу Хейса, целует нос, и жарко шепчет в ухо, беззастенчиво переняв его манеру говорить, понизив тембр - ты случайно нашел словарь среди порнографических журналов и решил пролистать от скуки? Слово "синоним" просто было на первой открывшейся странице, где ты успел прочесть две строчки, прежде чем понял, что в этой толстой книге нет ни единой картинки?..
Кажется, Док разом решил отыграться и за "тыковку", и за "помпу", и за прочий, особенно яркий, словарный запас Пола. Самое сложное в этом было не взоржать конем над "шоколадницей", "задним мостом" - а почему, кстати, не "приводом"? - и прочими синонимами. Что, между тем, было прям на редкость сложно!
- Помпа? - лицо и интонации Кшися выражают крайний скепсис, хотя губы то и дело кривятся в предательской улыбке. - Помпа? Это, блядь, от насоса или от чрезмерно показной пышности? Что у тебя вообще в голове, парень?
Док чуть подается за рукой в ответ на шлепок. Так странно - все еще странно - ловить себя на том, что ему все это нравится. Вот двадцать лет жил и даже и не думал, а тут, мина рядом ебнулась, и "здрасте". Страх, смущение и прочую социальную шелуху как будто бы отрезало. Бывает же...[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+3

136

- Представь себе, я когда-то любил читать, - смеется Пол. Ему и самому это уже кажется невероятным. Он? Читать? Любил? Серьезно?.. Та ну бред какой-то. Сто лет назад было. Придурь детская. Помогало отвлечься от настоящей жизни... где была работа, работа, снова работа и побои, если не хочешь подчиняться или делаешь что-то без должного почтения. Гляди-ка, так и не научили опускать взгляд и прикусывать язык.
- "Помпа" это от "тыковки", - терпеливо разъясняет Хейс, - Ну, смешно же. А в голове у меня в основном опилки. Говорят, когда уходишь из морской пехоты, тебе возвращают мозги. Но я-то пока здесь, - он пожимает плечами, что, лежа, не очень-то удобно, и не очень удобно, когда на тебе потягивается жаркое, податливое тело, и лицо близко-близко, и запах, черт, все пропитано его запахом свежести, антисептика и мокрых перьев. Движения ладоней, которые проходятся по этому телу, размазывая пот и пыль, становятся все менее ленивыми и все более настойчивыми. Трещит Док и вправду много, кажется, пора затыкать, - Я рассказывал тебе про родео? - вдруг щурится Пол, - Ну, когда садишься на быка или необъезженную лошадь и пытаешься удержаться, при чем держаться тебе можно только одной рукой. Это та-а-а-кая прикольная тема...

Ноябрь 2003

Сан-Диего. Сан-Антонио. Такие похожие, блять, названия. Такие похожие, блять, базы. Даже по карте не так далеко. Всего-то два штата между, по мексиканской границе. Пол проходит мимо одинаковых рядов одинаковых палаток. Точно такие же стоят в Северной Каролине. Точно такие же - в Японии. Точно такие же поставили на аэродроме Багдада. Возможно, для того чтоб куда ни пришел солдат - везде дом, милый дом.
Время после обеда. Вокруг все странное. Без броника он ощущает себя голым. Без винтовки - беззащитным. "Слоны" бесят. Командование бесит. Задачи тупые бесят. Занятия бесят. Бриться каждый день бесит. Форму гладить. Без кителя не ходить. Футболки только уставные. Капеллан бесит. И психолог. И вообще все. Отпуск, суки, дайте отпуск. Или отправьте обратно. Бесит даже Марли, косящийся на него странным взглядом, особенно стоит ему взять в руки телефон - в сугубо отведенное время, между прочим!
- Ну че ты пыришься?! - не выдерживает наконец Пол, опуская руку с телефоном и с вызовом взирая на сержанта, тянущего свой лакистрайк рядом.
- У тебя лицо тупое, - задумчиво выдает Кэм, выдыхая облачко дыма.
- О, да ты тоже не Эйнштейн, - фыркает Пол. В телефоне недописанное смс. Там важная информация. Про кокосовое масло и "секс на пляже".
- Если б я знал тебя похуже, я б решил, что ты втрескался.
- Ты меня спалил, - равнодушно замечает Пол, хотя затылок холодеет от страха - догадался! Спалились! Это ж как давно?!.. Но вместо этого стекает с бортика беседки и плюхается на лавку рядом с сержантом, - Я люблю тебя, Кэмерон. Ты выйдешь за меня? - он делает вид, что хочет поцеловать Марли, и тот, ожидаемо, отпихивает его, воротит морду.
- Да ну тебя нахуй, Техас.
- О, я снова Техас?
- Одиссей к тебе не прилипло, извини. Я старался.
- Ну вот. И ради чего я только живу?
- Делать мою жизнь адом, не иначе.
- Стараюсь как могу.
- Мстительный мудак.
- Спасибо.
Они курят, пуская дым вверх тонкими струйками и колечками, и Пол кажется расслабленным и благостным. Вот только телефон жжет карман, и думать он может только о том, когда же, мать его, подпишут его рапорт на отпуск, и еще... бля, а вот как?.. Это ж уже, ну, ну да?.. Рефлексия никогда не была его сильной стороной, поэтому он забивает на неё, и этим вечером пишет первое в своей жизни смс эротического содержания. До отпуска три дня или гребанная вечность.

+4

137

Кшись ходит по базе, как во сне. Лицо светится, взгляд немного расфокусирован, улыбка от уха до уха. Рамос, глядя на это только головой качает, периодически щелкая пальцами у Дока перед лицом, вернись в реальность, мол, влюбленный. Больше всего Кшись сейчас хочет в отпуск. Свалить к черту из этого Техаса, поехать на Гавайи. На Гавайи. Пиздец, блядь. Гавайи. Что он там вообще забыл, кроме Хейса? Док же собирался в Чикаго...
- Что, девушка ждет? - спрашивает буквально на второй день психолог.
- Так заметно, да?
- Очень.
Девушка. Кшися едва не пробивает на нервный смех каждый раз, когда ему об этом говорят. Его девушка, здоровенный, двухметровый морпех Пол Хейс, записана в телефоне загадочным Ph. В пору спрашивать где он, будучи в Ираке, нашел себе тайку или почему у Дока загораются глаза каждый раз, когда ему пишет водородный показатель. Впрочем, телефон он маниакально прячет. "Не спрашивай - не говори" - главное правило. Страшно не сделать, страшно спалиться. От одной мысли холодеет живот и потеют руки. Но совладать с собственным лицом Кшись не в силах.
После очередной смски щеки вспыхивают аж до ушей. Дока бросает одновременно в жар и краску. До отпуска три дня. Вечность. Вечность...
Рамос нарисовывается за спиной внезапно.
- Смотрю я на тебя и понимаю -  ебать, я старый... - смеется он, с задумчивым прищуром глядя на Кшися. Хитрожопость у сержанта явно превышает все заводские нормы. Определенно, когда другие стояли в очереди за скромностью и кротостью, он отхватил себе тройную порцию, не забыв попросить добавки.
- А? - Док, против воли, вжимает голову в плечи, мгновенно переворачивая телефон, как будто ему пятнадцать, а отчим застал его с порнографическим журналом.
- Руки убрал, уже не дрочу? - улыбка у Рамоса такая широкая, что, кажется, морда счас треснет.
- Блядь, - Кшись смеется и сам, но телефон все же прячет подальше в карман.
- Не пались так явно. Шибко умный здесь не один я.
Сержант ерошит Доку отросшие волосы, как щенку или непутевому младшему брату, и идет дальше как ни в чем не бывало.
Кшися накрывает волной страха.[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

Четыре дня спустя

Док сидит в аэропоту с книгой. Два часа разницы между рейсами - определенно недостаточно, чтобы искать это их ебучее бунгало самому. Даже сейчас, пытаясь хоть как-то устроиться на неудобном кресле меж стеклом и металлом, он не может поверить, что поехал на ебучие Гавайи. На ебучие Гавайи, где ждет прилета ебучего Хейса. Что ж он, блядь, делает? Зачем? Почему? Какая муха его, на хуй, укусила? О чем он думал, соглашаясь? Ах, точно. Стояк, не сейчас!
Гражданская одежда ощущается странно. В джинсах неудобно. Как в этом ходят вообще? Их с футболкой пришлось по быстрому купить перед отлетом. Старые, после Папы, можно было разве что использовать как костюм Очень Сексуального Сантехника на какой-нибудь закрытой бдсм-вечеринке. Или сразу идти подрабатывать стриптизером на девичниках... Окружающая действительность - какой-то сюр. Кшись слышит обрывки разговоров. Кто-то куда-то летит, кто-то прилетел, кто-то ссорится с девушкой, кого-то работа не отпускает даже в аэропорту, ребенок заходится плачем... Шелуха. Шелуха. Шелуха. Он делает музыку громче, стараясь сосредоточиться на происходящем в книге. 

..."Но с каждой следующей пинтой ловил себя на том, что радуется все меньше и меньше. Вот так и дошло до того, точнее – этого мгновения, когда он, дрожа от холода, сидел на тротуаре у двери паба в маленьком шотландском городке, взвешивая «за» и «против» того, сблевать ему или нет, и совсем не радовался"...

Док бросает взгляд на часы, и спешно сматывает наушники. Ему уже нужно быть в зоне встречи. Срочно! Увлекшись, он чуть не проморгал прилет Пола. Хорошенькая бы вышла встреча. Я был так рад тебя видеть, что аж забыл. Злость подстегивает Кшися двигаться быстрее. Книжку и плеер в рюкзак, себя отодрать от лавки и вперед, бля. Курить хочется неимоверно. Ладно, выйдем и тогда. 
Он идет настолько быстро, что, кажется, уже почти бежит. Единственное, куда смотрит Док - под ноги, и, в итоге, чуть не сталкивается с какой-то тучной афроамериканкой и всем ее выводком малолетних спиногрызов. Кшись спешно извиняется, и продолжает путь под неодобрительные взгляды и не слишком тихие пожелания хорошей дороги для одного слепого долбоеба. 
Разглядеть Хейса - легче легкого. Его бритая башка заметно возвышается над толпой. Док останавливается метрах в десяти. Сердце пропускает удар и начинает колотиться с бешеной скоростью. Кажется, вот-вот разорвется. Кшись отчетливо понимает три вещи: больше всего ему хочется броситься Полу на шею, вокруг толпа, а потому Док не имеет ни малейшего права этого делать, и... с тем какая у него счас дебильно-счастливая рожа - уже абсолютно похуй, как они будут обниматься. 
- Хейс!

+4

138

Рейсы не пересекаются. Техасский прибывает на часа два или три раньше, и Крис должен ждать его где-то здесь. Пол ловит себя на том, что ищет глазами фигуру в пыльной форме, со сдвинутой на затылок каске и отчаянной решимостью во взгляде. Они не виделись несколько месяцев – с июльской операции в Моссуле, где их пути с пехотой снова пересеклись, и как хорошо, что тогда они додумались обменяться номерами телефонов. Тогда у них не было ни душного подвала, ни закутка на крыше под звездным небом – пара часов удержания позиций в здании во время уличных боев, а потом точка сбора раненных, пока птички прилетали и улетали, Док командовал погрузкой, а Пол всматривался до рези в глазах в одинаково-песочные и одинаково-грязные дома, будто вымершие, но ему все чудилось – взрыв, сейчас снова будет взрыв… взрыва не было, было еще минут пять перекура, в которые Пол нацарапал на фотокарточке, которую таскал в бумажнике для видимости, свой номер телефона и отдал её Крису.
«Когда люди видят эту фотку, они очень верят, - сказал он тогда Крису, - Что именно такое ждет меня дома».
На фотке дула губы крашеная блондинка в завязанной узлом под пышной грудью джинсовой рубашке без рукавов. На одном её плече красовалась татуировка пылающего бычьего черепа, а на другом плече небрежно покоилось охотничье ружье.

…июль, да, был июль. Сто шестая осталась в Моссуле, а их швыряли как футбольный мяч или ссаную горящую тряпку. От одного города к другому. От одной деревни к другой. Деревня. Аэродром. Озеро. Снова деревня. Наблюдайте. Удержите. Возьмите. Уничтожьте. Ждите дальнейших указаний. Ждите. Ждите. Ждите.
Пол ждал. И не ждал одновременно. Он был уверен, что выбросил белобрысого медика из головы, что это было отличным приключением, что ничего в его жизни не поменялось и не поменяется – пока не обнаружил себя улыбающимся как дурак, потому что на телефон пришло смс.
А теперь он обнаруживает себя на Гонолулу, в традиционном веночке на шее из искусственных цветов, с улыбкой от уха до уха, забронированным бунгало в отдаленной части острова (знаете, сэр, я приеду с боевым товарищем, он был контужен, прошел сквозь ад и орет ночами, да, да, сэр, это ужасно, но я думаю чудесный воздух Гавайев и волшебная природа пойдут ему на пользу! А есть какое-нибудь бунгало как можно дальше от остальных?..») и – не-е-ет, в его жизни ничегошеньки не поменялось. Вообще ничего.

Крис не по форме, разумеется. На нем мешковатые джины, футболка с дурацким принтом, а еще он зарос – светлые волосы уже можно сгрести в кулак (эта мыль отзывается жаркой волной по телу, к-к-уда бля), и вообще в этих великоватых шмотках и с падающей на глаза челкой издали похож на подростка… пока не начинает двигаться или не смотрит в глаза. Пол уже собаку сожрал на определении парней, к которым можно подкатить, и вояк, которые видели некоторое дерьмо. И вот тут к-к-комбо. 
Крис машет рукой, радостный, сука, как не знамо кто, солнечный весь такой, и Пола накрывает ирреальностью происходящего. Аэропорт, галдящая толпа, густой цветочно-пряный воздух. Та не, может, это накрыло миной, ожидание отпуска на базе было чистилищем, а щас вот – рай?.. Хотя нет. В раю на Крисе были бы обтягивающие джинсы и не было бы футболки.
- Крис! – Пол машет рукой и пробирается сквозь толпу.
Объятие выходит скомканным. Полу кажется, что еще немного и он его раздавит – или все эти цветастые, прилетевшие в отпуск, улетающие из отпуска, приехавшие по работе люди, образуют вокруг них кольцо и начнут тыкать пальцами. Но люди идут мимо и мало кто обращает внимание на крепко обнявшуюся парочку. Светленькие оба. Может, братья?..
- Я позвонил из аэропорта в Сан-Диего и забронировал машину, - сообщает Пол, и вместо того чтобы выйти к рейсовым автобусам он ведет их стойке со надписью «Фокс» на вывеске. Боевые ротации хороши хотя бы тем, что платят за них отлично, и если на тебе не висит семья, то можешь чувствовать себя чертовым Рокфеллером (особенно после того, как большую часть твоей жизни двадцатка казалась серьезной суммой, которую просто так из не выбросишь).
…разумеется, снять что-то маленькое и неприметное Хейс не мог. Ленд Ровер ярко-красного цвета с открытым верхом дожидается их на парковке, куда они добираются не без небольшого приключения – в лифте Пол успевает урвать короткий поцелуй и сообщить на ухо, что не трахался целую вечность, так что лучше бы им добраться до бунгало пораньше.
- У тебя останется время на Чикаго? – интересуется Пол, скорее для того чтобы отвлечься, когда они выезжают на трассу. Гонолулу – чертов мегаполис. Он видел буклеты, но все равно подсознательно ожидал увидеть сразу пальмы и пляж, а приходилось дышать нагретым асфальтом и пальмы только издали. Как добираться до побережья он помнил отлично – хорошо запоминал карты… но нервничал от этого не меньше. Он не привык к мегаполисам. Он не привык к большому количеству гражданских. Как это вообще делается. Как тут вообще выживать?!..

+4

139

Кшись никак не может поверить в реальность происходящего. Он здесь. Пол здесь. А еще здесь люди. Просто обычные люди, которые спешат по своим делам, и которым вот вообще нет дела до происходящего. Ни до сердца, гулко бьющегося в шее, ни до трещащих от крепких объятий ребер. Доку кажется, что эти звуки слышны на весь аэропорт. Должны быть слышны. Это же так громко. Невообразимо громко! Но толпа просто огибает их, занятая своими делами и мыслями. Так вообще бывает? Мир перевернулся с ног на голову, а люди этого просто не заметили... Он утыкается носом в футболку Хейса, и не верит в то, что тот вообще реален. Что он рядом, прямо под руками. Что здесь самый обычный, гражданский аэропорт. Здесь нет взрывов, мозги не вышибет снайпер, никто не кричит от ужаса и боли... Мимо них просто проходят, переговариваются, смеются. Они оба - просто часть толпы. До этого момента, того самого мгновения, когда наконец коснулся, Кшись двигался как в воде, словно бы на автомате. И не понимал этого. Отпускать Пола - почти физически больно. Но надо. Нельзя стоять в объятьях бесконечно. Вот когда окажутся подальше от всех... черт... блядь! Нет!
На щеках проступает предательский румянец. Док чувствует как теплеет лицо. Это пиздец. Полнейший, сука, пиздец. Легче сразу выйти в окно, ну, или провалиться сквозь землю от стыда и страха. Од-нов-ре-мен-но.
- Машину. Ага... - он кивает с таким видом, словно и вовсе не слышит, что только что сказали. Будто начни Пол заливать, что в Ираке его покусал кальмар-упырь и теперь, по ночам, он превращается в страшного тентаклемонстра в духе лучших хоррор-хентайных фильмов, Кшись бы без раздумий и с этим согласился. В пору было, по завету Рамоса, щелкать пальцами перед его лицом, пытаясь вернуть в реальный мир.
Наваждение - чертов лифт! чертов Пол! чертов голос! - развеевается только когда Док упирается взглядом в их машину.
- Ты ебанулся, - не столько спрашивает, сколько утверждает Кшись, забрасывая рюкзак на заднее сидение, а сам занимая место рядом с водителем. - Еще б, блядь, розовый хамви в аренду взял... А на Чикаго, ну, да. Пара дней останется.
Не заметить, что Хейсу не по себе, задача не из сложных. Кшисю и самому не по себе, за полгода он напрочь отвык от больших трасс, от скопления гражданских, от этого всего. Впрочем, по собственным ощущениям, он чувствует себя здесь более уверенно, а потому предлагает:
- Может, все же, я за руль?[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+4

140

- Аналогов тачки капитана Беллами в каталоге не было, - отзывается Пол, вспоминая розовый хамви с треугольничком-туфелькой на заднем стекле этого эпического транспортного средства, которое давно стало чем-то вроде летучого голландца всея Калифорнии. У капитана Хенриетт  Беллами было все ок с чувством юмора и здоровой самоиронией. Когда из жвачечно-розового хамви высовывалась сначала изящная девичья ножка в берце 43-го размера, потом стройное крепкое лошадиное бедро, потом натягивающие китель сиськи, которые при саженном развороте плеч казались издевкой и над всем мужским, и над всем женским родом, а потом и нежное бульдожье личико с глазами-пуговками навыкате и квадратной челюстью, люди излечивались от икотки, дети переставали рыдать и замирали в ужасе, собаки становились по стойке смирно, гидранты взрывались фонтанами до небес, а баптисты из черной церкви выли «Аллилуйя», где бы не находились в данный момент,  - К тому же знаешь, сколько бензина он жрет? – Хейс задумался на миг и тихо засмелся, - Почти столько же, сколько этот, только немного больше. Та ладно тебе, это лучшая тачка для пляжа. И скажи спасибо, что она открытая, а то моя рука была бы уже в твоих штанах, - он говорит это абсолютно тем же тоном, что и все остальное, только брошенный им взгляд уж очень красноречиво обещает горячий вечер. А еще то, как Крис заливается краской его вдохновляет. Очень. Он даже ощущает себя в некотором роде совратителем несовершеннолетних – если не присматриваться, Крису можно дать лет пятнадцать-шестнадцать, а Полу, соответственно, пять-шесть - строгого режима. По законам большинства штатов Крис даже не имеет права покупать алкоголь… а быть убитым, защищая интересы государства, в котором даже не родился, что, сука характерно, - имеет. Это Хейс находит ужасно ироничным, но все же останавливается у торгового центра – в бунгало есть холодильник, так что небольшой запас пива в пару ящиков стоит завести. И еды. Потому что он готов поставить весь обвес своей «девочки» против воздушных шариков на то,  что из дому они не выберутся следующие сутки самое меньшее, а маршрут будет пролегать в основном от спальни до ванной и обратно.
Добираться до бунгало приходится несколько часов, из которых только два уходит чтобы выбраться из города. Пол психует, но за руль Криса так и не пускает: быть за рулем для него значит держать контроль над ситуацией, а в городе, где из равновесия выбивает практически все - это важно. 

«Бунгало» стоит над обрывом. Оно мало похоже на рекламный буклет – по сути, это небольшой домик середины прошлого века, с двумя спальнями, большой гостиной, объединенной с кухней и террассой, на которой стоит два кресла и пластиковый столик. Внутри чисто, аккуратно и по-японски аскетично: минимум мебели, минимум декора, зато прекрасный вид на пляж. К пляжу ведет узенькая козья тропка, не заметная с берега из-за сухой травы. Пляж почти дикий. Сероватый песок отталкивает любителей тюленьего образа отдыха, а валуны делают пляж непригодным для сёрферов. Ключ от домика им выдает пожилой азиат, постоянно улыбаясь и кланяясь, Пол тоже улыбается, но за его улыбкой чуется холодная агрессия, которая того и гляди готова прорваться и устроить на местности ядерный апокалипсис и «да когда ты уже свалишь, урод пиздоглазый».
Когда снаружи слышится скрип колес велосипеда, на котором мистер Кенжди наконец-то отбывает в неизвестном направлении, оставив им ряд ЦУ и список номеров телефонов (от доставки пиццы и «я понимаю что вы молодые здоровые парни и будете приводить женщин, мистер Кенджи совсем не против женщин, пожалуйста-пожалуйста, а вот эти вот точно ничего не украдут и ничем не заразят, хе-хе», до координат местного шамана и психотерапевта), Пол стаскивает через голову вымокшую футболку, сбрасывает прямо посреди гостиной кросовки. Чертовых полгода. Чертовых полгода дрочки. И не то чтоб рядом не было желающих – были, блять, но… не то. Мерзко. Пидорно. Тошнит от одной мысли. А теперь – пожалста, Крис еще не снял свои шмотки и даже не подошел, а у него уже стоит. Ну не охуеть ли?! 
- В душ, - командует Пол севшим на полтона голом, не отрывая от Криса тяжелого и голодного взгляда.

Отредактировано Пол Хейс (2018-06-13 20:37:42)

+4

141

Кшись только ворчит что-то невнятное, услышав о том, где Пол бы предпочел видеть свою руку, если бы у их машины вдруг нарисовалась крыша. При чем идентифицировать ни сами слова, ни даже эмоцию с которой они были сказаны не представляется возможным. Определенно можно было сказать лишь, что это было что-то между глухим раздражением на ебанувшегося товарища, злостью на очередное обещание, после которого не знаешь куда же, черт возьми, себя деть и сожалением по поводу того, что реализовать даже малую толику обещаемого здесь и сейчас не представляется возможным.
Вместо этого, Док включает радио. Первой станцией пискляво об утраченной любви орет какая-то женская попса. Второй - бессмысленные финансовые новости. Вот нахуя им, блядь, финансовые новости? Дорогие слушатели, прямо сейчас надо срочно продавать йены и покупать английские фунты! Ни Кшисю, ни Полу в ближайшие лет десять не светит увидеть своими глазами ни те, ни другие, не говоря уже о том, чтобы побывать в странах, где эта валюта вообще в ходу. Так, что там третье?
- Еба-ать... - кривится Док, понимая, что великий рандом над ними не иначе, как издевается, из колонок бодрым голосом ретривера на стероидах орет: "All you people can't you see, can't you see/How your love's affecting our reality/Every time we're down/You can make it right". - Так, нахуй.
Радио выключается к черту. В ход идет диск из плеера. Мировая справедливость восстановлена, и в машине наконец играет нормальная музыка:
"Fish that don't drown/Life in a bubble jungle/I wouldn't frown/Not short another chuckle/Snake in the ground/But I was in there for you..."

В торговом центре, помимо пива и какой-то не шибко внятной еды - интересно, а у них хоть чайник будет? - Кшись подхватывает с полки несколько пачек желейных медведей. Он кладет их в тележку с видом дракона-добытчика, ревностно охраняющего свое свежеобретенное сокровище. Ну, или шибко агрессивного Голума, готового вот-вот начать шептать что-то про "мою прелессссть", страшно сверкая глазами. На роже так и написано: "Кто тронет моих желейных медведей - тому пизда. Желейная пизда!"

Ухода мистера Кенджи дождаться совсем непросто. Док валит на террасу, и курит там, в ожидании пока они с Полом закончат зубоскалить. Быть тупым, невежливым чурбаном - куда лучше, чем грубо попросить ебучего азиата наконец съебаться на хуй, ну, или откуда он там вообще вылез. Так делать плохо, Кшись это прекрасно понимает, а потому благоразумно посматривает в комнату одним глазом, очень стараясь не спиздануть лишнего. На телефоне шамана и психотерапевта - это ж правда не один и тот же чувак? - он закатывает глаза и кривится, на карточке с номерком продажных женщин, скептично поднимает левую бровь, и только когда они, спустя чертову вечность, остаются одни, заходит в комнату. Док смотрит на Хейса в упор, и опирается спиной о дверной косяк.
- Сюда, бля, - голос у Кшися низкий, мурлычащий. Он растягивает губы в улыбке и манит Пола к себе. - А потом в душ. Полгода яростной дрочки, неделя долбанной переписки, пять часов жарких обещаний, и ты думаешь, что может вот так просто взять и съебать?![nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+4

142

Пол выгибает бровь и край рта сам по себе вздергивается в нервной натянутой улыбке. Это что щас такое было? Док командует сортировкой? Он слышал раньше как Крис умеет построить людей - чудесно умеет, вот эти носилки - сюда, этого - грузить, этого - в желтую зону из красной перенести, а ты тут что делаешь, нахер вообще пошел отсюда, не вертись под ногами. Умеет, да... Отрастил зубы за полгода, что они не виделись.
- Ты, бля, не понял, - ухмыляется Пол, - Ты, я и банка клубничной смазки отправляются в душ. Втроем. Или ты так соскучился по иракской пыли и жаре, что хочешь нюхать меня после нескольких часов жары в Калифорнии, перелета и нескольких часов по пробкам на этом острове? Парень, по мне может не заметно, но если есть возможность гигиенических процедур, я  их хочу. Заранее или совмещая - похуй, - он все-таки делает шаг навстречу, тянет за запястье и делает шаг назад, в сторону ванной комнаты, увлекая за собой Криса. Обнимать - не, не, не сейчас и не здесь, иначе они реально имеют шансы не дойти. Хотя можно ж и на плечо закинуть? Не, потолки низковаты для таких полетов, и в дверной проем не войдут, - Крис, - он тянет резче, притягивая ближе, так удобнее говорить на ухо... и так Док может почувствовать, что он-то как раз очень скучал, - Будь хорошим мальчиком, снимай барахло, если не хочешь, чтобы я тебя из него вытряхнул, и - душ. Что не ясно? Выполнять, - смеется, прихватывает губами мочку.

+4

143

В каком-то смысле Пол не совсем соврал, говоря, что его приятель - контуженный и после пребывания в горячих точках орет по ночам. Кшись, конечно, контуженным не был, а ночью орал разве что из-за действий самого Хейса, но вот спать нормально все равно не получалось. Он думал, свалит в отпуск, побудет пару дней на гражданке и попустит. Но то ли одного дня было мало, то ли еще почему, но Дока не попускало. Ни свет, ни заря, в половине шестого утра, его подорвало с постели. Точнее глаза просто открылись и сна в них не было ни на грамм. Хотелось сдохнуть, побиться головой об стену, но никак не спать. Кшись провалялся у Пола под боком с полчаса в надежде снова заснуть, но она была так же эфемерна, как и долбанный Эльдорадо. И чем дольше Док лежал, тем отчетливее понимал, что загадочная женщина Спать послала его на хуй, бессовестно свалив к другому. К тому же Хейсу, например, что сладко похрапывал рядом, заняв собой большую половину кровати.
"Сволочь" - со странной нежностью подумал Кшись, и аккуратно, так, чтобы не разбудить, выбрался из кровати, а затем и из комнаты. Благо, собственная одежда, ванная, а так же пакеты с едой были вне пределов спальни. И всеми этими благами цивилизации он с чистой совестью воспользовался, приведя себя в порядок, одевшись, сообразив что-то пожрать и кофе, и уже вооружившись бутербродами, чашкой, книгой и пачкой сигарет, с комфортом расположился на веранде. Растянувшись прямо на досках, он подтянув железную банку поближе. Где часа через два успешно вырубился лицом прямо в раскрытое на середине "Задеверье".[nick]Кшиштоф Врубель[/nick][status]мы все умрем[/status][icon]https://i.imgur.com/067a4UT.jpg[/icon]

+2