Легенды Старого Кракова

Объявление

Внимание! Маги в игру не принимаются.

               

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Прошлое » Дружба - это чудо


Дружба - это чудо

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время действия: май-июнь 1952
Место действия: дом Габриэля Войтылы
Действующие лица: Бартош Згарда, Казимир Згарда
Преамбула: что нужно было сделать Бартеку для того, чтобы понравиться незговорчивому, недоверчивому и крайне агрессивному новичку? Оказывается, сущую мелочь: стабилизировать его заклятье так, чтобы оно не разорвало на части весь дом, начиная с самого Казика.
Краткое содержание:

0

2

[icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign][nick]Бартош Войтыла[/nick]

15 мая

Все чувства были приглушены, как сквозь вату. Его ничуть не удивило то, что рядом с его кроватью сидел не отец и не мама, а очень мрачный и нахохлившийся Казик. Бартек попытался подняться. Кажется, ему должно было быть очень больно... Но нет. Ему было никак. Рыжего хватило ровно на то, чтобы лечь, облокотившись на локоть. Левая рука почему-то не слушалась,  просто висела плетью. И должна была болеть. Он точно помнил, что должна, вот только никак не мог сообразить почему.
- Проснулся? - констатировал очевидное Казик.
- Ч... то слу... чилось? - каким-то чужим, хриплым голосом спросил Бартек.
- Влез, куда не надо. Тебе руку оторвало.
Казалось, на него за что-то злятся, хоть и неясно, за что.
- В... лез? - несмотря на сумеречное состояние, в голосе рыжего слышалось искреннее непонимание того, куда и за каким чертом он умудрился так удачно влезть.
Нахмурившись, Бартек попытался сесть.
- Ага. Лежи. Тебе надо долго лежать. Чтобы рука не отвалилась.
- Все... в поряд... ке?
- Нет. Ты идиот.
От него как будто расходились волны злости, раздражения... И чего-то еще. Неясного. Если бы Бартек соображал получше, он бы понял. Но он, увы, не соображал. А потому, собрав остаток и без того скудных сил, все-таки сел на кровати, свесив ноги на пол. Прикрыв глаза, он попытался найти всех, кто обычно бывал в этом доме. Красные огоньки среди синих, зеленых и тех, для описания чьих цветов не хватило бы человеческого языка. Вот Казик, он даже так, в виде небольшого светового пучка, напоминал нахохлившегося воробья. Вот маленькая Агнешка и ее кузен Куба, они были бы черно-белыми, если бы не были красными. Вот отец, чей огонек и огоньком-то не назовешь, разве что лесным пожаром, или скорее морем. Мать, Зузя, Бася, Андрусь... Рыжий перебирал их по одному, всех, кого помнил, всех, кто приходил в голову...
- Эй! - Казик вскочил с кресла и уперся руками Бартеку в плечи. - Нельзя вставать!
- Не... ме... шай.
Несмотря на то, что он был тощий, русский был жилистый. И упорный. И сейчас он намеревался не дать Бартеку встать, и все тут.
- Учитель сказал лежать.
- Я дол... жен понять... - дальнейшие слова рыжему попросту не дались. Выговорить "что случилось, и со всеми ли все в порядке" для него оказалось слишком сложно. Голова шла кругом, огоньки перед глазами плыли и плясали, сливаясь в пятна.
- Ложись, - твердо сказал Казик. - Ты влез в середину заклинания. Тебе оторвало руку. Учитель при... Пришил.
Вместо этого Бартек попытался встать. Ему тут же надавили на плечи, силком укладывая на кровать.
- Лежи, а то отваливается.
- Все це...лы?
Казик помедлил.
- Кроме тебя. Идиот.
- Хорошо, - выдохнул рыжий, заметно расслабившись. - Воду. Дай.
- Сейчас, - Казик отпустил его и пошел к двери, но обернулся. - Будешь лежать?
- Да...
- Еще что надо?
- Нет, - Бартек качнул головой, и весь мир противно поплыл куда-то в сторону. Живот свело. Рыжего едва хватило на то, чтобы наблевать желчью на пол, а не на собственную кровать.
- Позвать учителя? - обеспокоился Казик. - Сейчас.
Ответить Бартек так и не смог, он был очень занят.
Казик бросился за помощью. А заодно за водой и тряпкой. Магические травмы - штука такая. Лучше перестраховаться.

Отредактировано Бартош Згарда (2017-01-30 14:18:45)

+3

3

Он привел Рысика. И пока тот занимался лечением сына, Казик открыл окно и, закатав рукава, принялся за уборку. Пол он вымыл даже дважды. Принес еще кувшин воды. Сел в кресло, явно намереваясь там и остаться. Закончив, Рысик еще немного посидел с Бартеком, гладя его по голове. Потом ушел. Казик встал, намочил полотенце водой из кувшина, сел на кровать и принялся вытирать Бартеку лицо. В этот момент рыжему казалось, что лучше бы он от того заклятья все же умер...
- Пить будешь?
- Да...
Казик намочил другой край полотенца, чтобы вытереть еще волосы и руки. Налил воды в стакан, аккуратно приподнял Бартеку голову, чтобы тот попил. Рыжего хватило глотка на два, а потом живот снова свело судорогой. Он свернулся клубком, положив голову на руку Казика, и что есть силы укусил его за манжет, стараясь пережить приступ тошноты без последствий. Казик внимательно смотрел на него: что, придется мыть все снова или обойдется?
- Потерпи. - Он положил холодную от воды руку Бартеку на лоб.
Рыжий размеренно и глубоко дышал, надеясь, что отпустит. Обошлось. Отпустив манжет Казика, он попытался сконцентрировать взгляд на обслюнявенной и слегка прогрызенной ткани. Поняв, что сделал, Бартек виновато прошептал:
- Из... ви... ни.
Казик покачал головой - мол, ничего страшного.
- Что еще надо? Пока не спишь.
- Гильотину... - как ни странно, это слово у рыжего получилось произнести на одном дыхании. Вот что значила подготовка в школе волшебников. Простые и короткие слова сейчас требовали от Бартека усилий, а что-нибудь четырех и более сложное он умудрялся выговаривать ни разу не запнувшись.
- Гильотины нет. Есть топор.
- Да... вай, - словно в подтверждение предыдущего утверждения, Бартек запнулся ровно в середине.
- Нет. Учитель убьет.
- Ска... жи я поп... росил... отец пой... мет.
- Ага, - Казика это явно не убедило. - Еще что надо или нет?
- Сядь. Ближе. Боль... но.
Не то, чтобы Бартеку было именно больно, скорее инстинктивно страшно, неуютно и очень дискомфортно, как, впрочем, и любому человеку, оказавшемуся на его месте. Пока он лежал вот так, головой у Казика на руке, ему было чуть лучше хотя бы морально. Впрочем, физически тоже, ладонь была теплой.
Казик послушно придвинулся и наконец сел, положив полотенце на прикроватный столик.
- Сиди, - выдохнул рыжий, прикрывая глаза.
- Сижу, - согласился Казик.
Вообще он был сам на себя не похож сейчас. Слишком спокойный и пугающе заботливый. Возможно, если бы Бартек соображал чуть лучше, он бы это понял. Но нет, его куда больше занимало то, что рука была теплой.
Казик сидел тихо-тихо, боясь потревожить Бартека, пока тот окончательно не заснул.[icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign][nick]Бартош Войтыла[/nick]

+4

4

16 мая

Еще не очнувшись, Бартек понял одну вещь: шея мечтает с ним распрощаться. На пару с предательской частью тела его пожелали покинуть плечи, верхняя часть спины и, почему-то, безымянные пальцы на пару с мизинцами. Радовало только одно: расстаться с ним пожелала не только правая половина тела, но и левая. Это было хорошим признаком. Сейчас, еще толком не проснувшись, это почему-то пришло ему в голову. Ну, сразу после "проклятье, как больно!" и "я счас сдохну!".
Открыв глаза, он осмотрелся. Комната была все той же. Его внезапная нянька тоже. Казик забрался с ногами в кресло, по-прежнему изображая нахохлившегося воробья, хотя сам наверняка считал иначе.
- Ты так и сидел всю ночь?
Услышав, как Бартек зашевелился, Каминский мгновенно вскинулся в кресле, где до этого свернулся в крайне неудобной позе. На кровати вполне хватило бы места на двоих, но ему не хотелось лежать рядом с больным - пусть даже не таким, и уж точно не тогда... К тому же, рыжий спал беспокойно. Так что, как только тот уснул и Казик смог вытащить из-под него руку, он тихо перебрался в кресло и занял там сторожевой пост. После сна он выглядел не сколько гордым вороном, сколько всклокоченным вороненком, поэтому расправил плечи и вообще попытался занять как можно больше места, изображая уверенность, которой совсем не чувствовал.
Рыжий подложил правую руку под голову и аккуратно, так, чтобы почти не тревожить левую, повернулся на бок.
- Ты так и сидел всю ночь? - повторил он, словно Казик мог не услышать его с первого раза.
- Ага, - Каминский широко зевнул, с хрустом потянулся... И сел ровно, как полагается. Будто и не спал в кресле.
- Выглядишь еще хуже, чем я. До сегодняшнего утра я искренне считал, что это почти невозможно.
- Давно себя видел? - Казик криво ухмыльнулся.
- Прямо сейчас смотрю. Правда, я красавчик? Хоть сейчас на свадьбу. Ну, или в морг. Я буду отлично выглядеть в роли мертвой невесты, - как и всегда, когда Бартек нервничал или злился, он нес какую-то откровенно бессмысленную чушь.
- Глаз не отвести. Как это смотришь? - озадачился он.
- Есть такой фокус, - усмехнулся рыжий, и, вытащив руку из-под головы, нарисовал перед Казиком прямую линию сверху вниз. Тотчас перед Каминским появилось иллюзорное зеркало, скрыв и кровать, и Бартека. Сейчас он видел только себя, кресло, в котором сидел, и книжный шкаф, что был у него за спиной.
Казик не сказал "ух ты", но с интересом подался вперед, и эта поза сказала всё за него. Правда, вглядевшись в отражение, он захотел сказать что-то нецензурное. Крайне нецензурное о том, где он видел это кресло, недосып и, пожалуй, Бартека тоже. Казик скривился и отодвинулся.
Рыжий тихо фыркнул. Каминский был забавным. Он искренне интересовался всем, как ребенок, увидевший новую игрушку, но затем вспоминал, что уже давно повзрослел, посуровел и совершенно точно обязан соответствовать образу мужественного северного воина, и... мгновенно превращался в воробья на морозе.
- Как рука? Не отваливается?
- Уже отвалилась. Начиная с самой шеи.
Бартек убрал зеркало. Сейчас, когда он себя плохо чувствовал, ему для работы были нужны жесты, а лучше бы и вовсе ритуалы, потому что обычной уверенности в своих силах он сейчас не чувствовал.
[icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][nick]Бартош Войтыла[/nick][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]

+4

5

[nick]Казимир Каминский[/nick][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][status]Монстр из шкафа[/status]Казик все-таки встал с кресла, подошел к тумбочке и налил себе воды в стакан. Попив, налил и Бартеку.
- Помочь?
- Спрашиваешь?
Он сел и, как накануне, приподнял Бартеку голову, чтобы тот попил. "С такими темпами из меня получится неплохая сиделка... ". Вслух он сказал, конечно, другое:
- Если ты пока не умираешь, я умоюсь.
- А если умираю, так и будешь сидеть грязным?
- И тебя тоже. Умою. Или... Проводить в ванную?
Хотя он выучил уже немало польских слов, некоторые ему никак не давались. Проклятые слова, состоящие из "пше", а то и "пшепше".
- Лучше проводи, а то это будет не смешно.
Казик кивнул и протянул ему руку - хватайся. Бартек скептично посмотрел на руку и поманил Каминского пальцем.
- Ближе, бандерлоги. Я хорошо говорю, но плохо держусь на ногах.
Конечно, Бартек был и повыше, и покрупнее, но Казик в жизни не подал бы виду, что ему тяжело или неудобно. Он наклонился. Рыжий обнял его здоровой рукой за шею.
- А теперь поднимайся.
Это оказалось не так и сложно. По крайней мере, он не был пьяным или агрессивным. И хотел туда же, куда Казик его вел. И куда, вообще-то, он сам тоже собирался. В этом они были на редкость единодушны. Вообще странно: сейчас Бартек не вызывал у него ни раздражения, ни желания поколотить. Может, еще не успел достать?
Хорошо, что ванная была рядом. Будь она чуть дальше, Бартек бы точно не дошел. За тот жалкий десяток метров, что им необходимо было преодолеть, рыжий дважды останавливался, изо всех сил стараясь не свалиться в обморок и не вырвать те жалкие капли воды, что были у него в желудке. Под конец дороги, когда ему стало совсем нехорошо, он уткнулся Казику в плечо, тяжело дыша.
- Дошли уже. Ну, потерпи, - Казик обхватил его покрепче, чтобы поляк не упал.
- Ага, - только и смог выдавить из себя рыжий. А затем внезапно выпрямился, перестав висеть мешком, и зашел в дверь так, как будто и не полз все это время октябрьской мухой.
Ну отлично... А то Казик уже переживал, что он будет делать, если таки уронит эту рыжую швабру. И сколько времени уйдет на то, чтобы его поднять - и когда уже он сам, черт возьми, попадет в ванную и вообще займется собой. Вдобавок у него заурчало в животе.
- Спустись пока на кухню, ближайшие пять минут я без тебя уж как-нибудь переживу, - чуть кривовато улыбнулся Бартек.
Казик мрачно посмотрел на него, без слов сообщая: без тебя разберусь.
- Да-да, я прямо слышу, как ты со всем разберешься. Иди уже, - с этими словами рыжий закрыл дверь, но не замок.
Как только Бартек ушёл, Казик сполз по стене и сел у двери, прислонившись к дверному косяку.[sign]   [/sign]

Отредактировано Казимир Згарда (2017-02-10 18:47:21)

+4

6

[icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][nick]Бартош Войтыла[/nick][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]
Всей Бартековской бодрости хватило минуты на две. Когда он подошел к раковине, чтобы отмыть руки, его вновь повело в сторону, и начало рвать. Влетевший в ванную Казик застал рыжего уже на четвереньках, достоверно изображающим трехногую собаку, сожравшую какую-то дрянь. Каминский выругался и бросился ему на выручку.
- За водой ходить не надо, - сказал он, придерживая Бартеку волосы.
- И то хорошо... - хрипло прошептал рыжий, все так же по-собачьи садясь на задницу.
- Мыть хорошо, ага, - согласился Казик, окидывая тоскливым взглядом фронт работ.
- Извини, - беспомощно улыбнулся Бартек.
Каминский молча взял полотенце, намочил под краном и протянул поляку - вытираться. Рыжий благодарно кивнул, рука у него заметно дрожала.
- Жаль, нельзя убрать магией... - задумчиво сказал Казик, моя пол.
- В принципе, можно, - тихо сказал Бартек. - Но ты так тонко работать пока не умеешь, а мне счас сил не хватит.
- Как? - заинтересовался Каминский. Все равно руки были заняты, хоть отвлечься ненадолго. - Не буду делать, - поспешно добавил он. - Расскажи просто.
- Воздух позволяет передвигать предметы. А вода поможет отмыть рвоту с пола. В целом, даже без тряпки можно обойтись... - рыжий в упор посмотрел на Казика. - Только, пожалуйста, не надо практиковаться самому, попроси помощи у мамы.
- Я сказал, не буду делать. Сейчас.
- Вот как решишь делать, так и попроси. До того, а не после.
Казик принялся полоскать тряпку - молча, но яростно. Его явно задело последнее замечание.
- Тише... - Бартек положил руку ему на штанину, так, как положил бы на плечо, если бы мог стоять. "Не кипятись" - говорил этот жест.
Это, видимо, стало последней каплей: Казик замер, резко вдохнув воздух.
- Я один раз, - сказал он, не оборачиваясь, - один раз ошибся. Будешь напоминать мне вечно?! Кто тебя просил влезать?! Теперь ты болен.
"А я виноват", говорила вся его напряженная поза. Тряпка в раковине полыхнула синим.
- Я услышал и понял тебя, - в голосе рыжего зазвучала сталь, - а теперь потуши тряпку, послушай и попробуй понять то, что я тебе сейчас скажу.
Бартек отполз к ближайшей стене, и оперся на нее спиной. Держать свое тело в сидячем положении самостоятельно для него было трудно.
- Ты невероятно сильный волшебник, Казимир. Твоей силы хватит на троих обычных людей, и, возможно, там ещё останется. Такое чудо можно встретить нечасто, - рыжий закрыл глаза, судя по позеленевшему лицу, его опять тошнило. - Но сейчас не ты управляешь своей силой, а она тащит тебя, как огромная, непослушная собака. То, что ты все ещё жив при таких обстоятельствах - не меньшее чудо, чем твоё рождение.
Он сделал паузу, чуть приподняв пальцы, прося не перебивать.
- Да, именно из-за этого мне оторвало руку, и теперь я сижу беспомощной тряпкой здесь, в ванной, не имея даже чертовой возможности нормально побриться, - Бартек вновь открыл глаза, и посмотрел на Каминского. - Но как же тебе это так объяснить, чтоб ты понял... - пальцы нервно сжали полотенце. - Я не злюсь из-за этого. Я не собираюсь каждым словом или действием кричать: "Это твоя вина, что я - жалкий червяк!" То, что я сделал было единственно возможным и верным решением. Иначе тебя бы порвало на куски вместе с детьми. Мне, как видишь, всего лишь оторвало руку, и через месяц-два она прирастет обратно. Это не трагедия вселенского масштаба, из-за которой стоит так сильно переживать.
Он сделал еще одну паузу, говорить так долго рыжему было сложно. Облизав потрескавшиеся губы, он продолжил:
- Но знаешь, что, Казимир? Тебя надо учить. Не так, как это делали там в России, после которой ты ведешь себя, как стадо диких, забитых медведей, а нормально ставить базу, учить самоконтролю, чтобы тебя перестало рвать на части при каждом удобном и неудобном случае, а чтобы ты, в конечном итоге, смог пользоваться своими возможностями в полной мере только тогда и так, как сам захочешь.
Теперь понимаешь, чего я хочу?..
Каминский так и не обернулся, только до отказа повернул кран с холодной водой, чтобы потушить огонь. Он вцепился пальцами в края раковины так, что косточки побелели, и быстро дышал. От тряпки повалил пар. Наконец он сказал:
- Не понимаю ваш дурацкий язык. Быстро говоришь.
Взял то, что осталось от тряпки, и понес в мусорное ведро, так и не глядя на Бартека. А рыжий едва заметно улыбнулся, услышав его ответ.

+3

7

[nick]Казимир Каминский[/nick][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][status]Монстр из шкафа[/status][sign]    [/sign]Дождавшись, пока Казик вернётся, Бартек дёрнул его за штанину.
- Сядь, пожалуйста.
- На пол? - Каминский не выразил энтузиазма. - Хочу умыться. Помогу тебе, а потом вали.
Он вздохнул и добавил:
- Свалить помогу тоже.
- Какой ты добрый, - не без ехидства сказал Бартек.
- Ага. Пользуйся, - он протянул Бартеку руки: встаешь?
Рыжий взял его за одну и потянул на себя. Казик наклонился.
- Чего тебе?
- Ближе, бандерлоги.
- А? - успокоиться-то он успокоился, но более дружелюбным не стал.
Бартек снова потянул его на себя. Каминский сел, издав странный звук: что-то между сдавленным рычанием и вздохом.
- Ну что?!
Рыжий положил ему руку на голову и взъерошил волосы.
- Ты - чудо, - искренне улыбнулся он. - Но, черт возьми, какое же противное порой.
Казик посмотрел на него, явно подавив желание то ли покрутить пальцем у виска, то ли сказать что-то непереводимое, но и без того понятное.
- Умойся. И вали нахер из ванной.
- Исключительно с твоей помощью.
- Угу. Вставай, - и Каминский, все ещё немного злой из-за того, что его заставили сесть, принялся вставать сам. Если ему и были понятны слова Бартека, то внешне это никак не отразилось. Рыжий обнял Казика за шею и поднялся на ноги, а затем кое-как умылся. На большее Бартека не хватило.
- Пожалуйста, отведи меня обратно, а то я счас упаду.
- Не будешь блевать больше? А то мыть долго. Устал.
- Надеюсь, - вздохнул рыжий.
Кое-как дойдя до кровати, он тяжело опустился на нее. Жалкий десяток метров от ванной до собственной комнаты вымотал Бартека окончательно.
- Когда закончишь, можешь принести мне что-нибудь сладкое, пожалуйста? Прямо сейчас я ни до кого не докричусь.
- Ага. Я быстро, - Казик пошёл к двери, и уже возле нее обернулся. - Смотри, не умирай без меня.
- Не буду, - улыбнулся рыжий, заворачиваясь в одеяло.
Все же Казик был забавный. "Я жуткий, страшный серый волк! Я в поросятах знаю толк!" - кричал он всем своим поведением, изо всех сил стараясь выглядеть больше, сильнее и опаснее, чем есть на самом деле. Сначала вот сказал валить из ванной, потом добавил, что поможет свалить, а теперь на просьбу, сам того не замечая, говорит, что быстро вернется, и чтобы без него не умирали. Глядя на это, Бартеку кошмарно хотелось повторить подвиг пятиминутной давности и взъерошить Каминскому волосы. А ведь еще пару дней назад он за такое попытался рыжему эту самую руку оторвать по самую голову. Ведь он, Казик, слишком суров, чтобы его гладили! Одно слово - чудо.
Когда Казик, по собственным ощущениям, стал напоминать человека и вернулся к Бартеку, чтобы уточнить, что ему надо, кроме сладкого, дверь была не заперта. И из-за нее доносился смех. Конечно, долго бы Бартеку не дали лежать в одиночестве - его тут все любили. Теперь, когда он говорил не с Казиком, а со своими, он тараторил, как обычно, и ему точно так же быстро отвечал - кажется, Куба?..
Казик засунул руки в карманы, развернулся и пошел к себе. Не раздеваясь, упал на кровать и наконец уснул.

+3

8

В дверь сначала вежливо постучали, а потом приоткрыли - и в щелку заглянул Куба.
- Ты один? Не спишь? - он открыл дверь чуть больше и просунул голову внутрь, оглядываясь. - А где твой страж? Я хотел зайти, так он выгнал, сказал, что тебе нельзя мешать, и что это учитель сказал.
Убедившись, что Каминского в комнате нет, Куба зашел и помахал Бартеку свертком из кондитерской.
- Не знаю, можно ли тебе это есть, но у тебя же рука, не желудок...
"Вот мелкий паршивец!" - с искренним весельем подумал Бартек, услышав, что ему, видите ли, нельзя мешать.
- Иди сюда, они ничего не узнают, - рыжий заговорщицки подмигнул.
Сейчас, когда Куба зашел к нему, стало ясно, насколько он свой, и насколько Каминский - чужак.
Вот Жучок сразу, не спрашивая, сел на кровать к старшему товарищу, положил сверток и взял Бартека за руку: и по-дружески, и для того, чтобы "считать" его физическое состояние, привычка целителя. А вот Казик старался даже не приближаться без необходимости, не говоря уже о том, чтобы прикасаться, и на руку Бартека, гладившую его по голове, смотрел, как на чужеродный предмет, который совершенно непонятно что делает.
Много позже он скажет: "У нас так не принято. Только если хочешь ударить. Или просто хочешь". И посмотрит на Бартека из-под челки, будто прикидывая, к какой группе относится тот.
Бартек почти с вожделением посмотрел на сверток. Все дети, учащиеся у Рысика, прекрасно знали, его сын не может жить без сладкого. Некоторые даже заключали пари, сколько пирожных ему получится скормить за раз, прежде чем рыжий скажет: "Хватит". Однажды даже попробовали. Вышло двадцать пять. Скидывались спорщики тогда втроем, и с тех пор эксперимент никто не решался повторить.
- Не поверишь, - весело улыбнулся Бартек, - в упор не помню, когда в последний раз ел.
- Я думаю! Поэтому и принес. Может, тебе за бутербродами сбегать?
- Мне точно сбегать, и за чаем, и остальных ребят, кого увидишь, зови сюда. Думаю, мы с Казиком как-нибудь договоримся, - рыжий наклонил голову на бок, не переставая улыбаться.
Куба уже просто так пожал его запястье и улыбнулся, заглядывая Бартеку в лицо.
- Ну ты отжег, конечно. Зато... Краси-и-во, - протянул он с той особенной интонацией, которая бывает у стихийников. Обычно ровно перед тем, как это самое "красиво" разнесет в щепки полгорода.
- Ага, - охотно соглашается рыжий, - невероятно красиво.
Рука, конечно, почти не ощущается. Так, только тупо и едва заметно болит где-то в районе плеча, а все, что ниже линии разреза висит, как не родное. Но Бартек полностью согласен, то, что произошло было по-настоящему красивым, как ничто другое, как истинная, первозданная магия, не скованная рамками ритуалов и жестких форм. Лишиться из-за этого руки - невероятно малая плата за возможность увидеть и почувствовать всю эту мощь.
"Хорошо, что ты жив", всем своим видом говорил Куба. Когда он улыбался, его лицо мгновенно освещалось этой улыбкой: и зеленые глаза, и россыпь бледных веснушек будто отражали солнце.
- Я сейчас принесу еду, не ешь все пирожные сразу, - он встал с кровати и шутливо погрозил Бартеку пальцем.
- Вернешься, устрою тебе обучение на практике, - рассмелся рыжий. - Я без твоей помощи не съем и одного. Сейчас меня рвет даже от воды.
- Черт, тогда тебе их нельзя... - нахмурился Куба. - И нужна регидратация. Ты когда пил последний раз?
- Чтобы вода со мной осталась? Вчера.
- Вашу ж мышь...
- Я же говорю, мне нужна твоя помощь.
- И капельница.
- И капельница, - согласно кивает Бартек.
- Потерпишь чуть-чуть? Сейчас все сделаю.
- Потерплю.
Минуту назад он казался таким милым, но теперь в нем включился целитель - и вот, на ходу закатывая рукава и подбирая волосы, чтобы не мешали, Куба принимается за работу.
- Позвать учителя?
- Нет, тебе нужна практика, а я пока достаточно в сознании, чтобы объяснить, что делать. Если что-то пойдет не так, зови.
Куба только фыркнул.
- Заодно и посмотрим, чему ты научился на живом человеке, а не звере или манекене.
- О, ты хочешь побыть подопытной мышью? Рыжей такой?
- Писк-писк! - усмехнулся Бартек. - Как видишь, мышь из меня получается вполне достоверная.
"Да и отца прямо сейчас я видеть не хочу," - подумал рыжий, но вслух ничего не сказал.
- Мне надо сходить за ингредиентами. Дай-ка посмотрю... - он взял Бартека за голову, потрогал в разных местах, осторожно оттянул веко. - Да, хорошая мышь. Немного хилая, но сейчас я тебя полечу.
Куба глубоко вдохнул несколько раз, закрыл глаза и положил руки Бартеку на плечи. Быстро подкачать энергией - это лучше, чем ничего, капельница еще пока подействует...  Рыжий не мешал ему ни замечаниями, ни распросами. Состояние его было паршивым, но не критичным, а потому можно было спокойно дать Кубе на себе попрактиковаться, впоследствии разобрав с ним каждое из его действий на "почему именно так" и "можно ли было сделать лучше, и если да, то как". К тому же, прямо сейчас его лечили - конечно, не так быстро и элегантно, как отец, но тоже вполне неплохо. И он знал, что Куба все сделает аккуратно: и капельницу поставит, и напоит отваром буквально из ложки, и даже, ненадолго пересадив Бартека в кресло, сменит ему простынь, чтобы приятнее было лежать. Рыжий был полностью уверен, через несколько лет из Кубы получится отличный целитель, от которого не вылеченным не сможет сбежать ни один пациент. А если и сбежит, то Жучок его догонит и все равно вылечит.
[sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign][nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon]

+4

9

[nick]Казимир Каминский[/nick][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][status]Монстр из шкафа[/status][sign]    [/sign]Когда Казик наконец проснулся, Бартек неподвижно сидел на краю его кровати, глядя куда-то в стену.
- Какого хрена... - пробормотал Казик, перевернулся и проснулся окончательно. - Ты что тут? Зачем встал?
- Ты почему не вернулся? Я тебя ждал.
- Зачем ты встал? Тебе нельзя, - Казик протер глаза. - Сколько я спал?
- Я не встал, я лежу. А ты спал часов пять.
- Ты сидишь, - умение смотреть на окружающих, как на идиотов, у Каминского было отточено.
- Нет, Казимир, я лежу, а ты разговариваешь с иллюзией и призраком.  Присмотрись.
Он присмотрелся.
- И какого хрена на моей кровати призрак?
- Такого, что я хочу не только говорить с тобой, но и слышать ответ. Ну, или я мог бы устроить в этой комнате локальный пожар, но, думаю, ты был бы не в восторге.
Казик сел, зевая. Он уже понял, что поляк не отвяжется.
- Мне прийти?
- Если тебе интереснее прятаться в углу, то, безусловно, можешь продолжать. Но я был бы рад тебя видеть.
- В каком углу?.. Черт, как есть хочется.
- Иди сюда, дети и для тебя еды принесли, - и иллюзия исчезла, а призрак мыши, оставшийся сидеть на кровати, сверкнул на Казика глазками-бусинками и быстро убежал прочь, напуганный близостью человека.
Пожалуй, перспектива еды и убедила его окончательно: Каминский встал и критично посмотрел на собственную измятую одежду. Если бы в училище он позволил себе такой внешний вид, его бы не только наказали - он бы сам себе был противен.
Поэтому перед тем, как пойти к Бартеку, он все-таки умылся и переоделся. Если рыжему стало настолько лучше, что он сделал вполне живую и объёмную иллюзию, возможно, Казику не придется с ним ночевать.
Он еще не знал, что дело не только в том, что Бартеку плохо, но и в том, что ему одиноко. А значит, Каминского ждет не один день рядом с болеющим, и от этого невыносимым поляком...

+3

10

[nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]
19 мая

Первые несколько дней в постели дались Бартеку откровенно трудно. Живой, общительный и деятельный обычно, он совершенно не привык подолгу лежать в кровати. К тому же, нахохлившийся Каминский хоть и был убийственно милым, как маленький тасманский дьявол, но большую часть времени молчал, почти не поддаваясь на попытки разговорить себя. Правда, он еще рычал, шипел и говорил, что "не понимает ваш дурацкий язык", хотя ежу было понятно, большую часть слов он понимал не хуже коренных поляков. К тому же, Бартек говорил медленно, раза в четыре медленнее, чем обычно, и исключительно простым литературным языком, полностью отказавшись в своей речи от слэнга, сложноподчиненных предложений и специализированных терминов. Местами, правда, выручала латынь, но Казик, увы, не знал ее в достаточной степени. Да и разговаривать на давно мертвом языке в середине 20-го века было как-то... неправильно. Быстрее было уже научить это чучело говорить на польском, чем объяснить при помощи известных терминов и какой-то матери, чтобы тот притащил шоколадные конфеты из верхнего левого ящика над холодильником, куда лично рыжий спрятал их, желая в последствми употребить их единолично в моменты особо сильного душевного раздрая.
Именно поэтому, когда Бартек наконец начал нормально говорить, Каминский едва ли не взвыл от ужаса. Во всяком случае, рычать, пищать и брыкаться он начал в три раза больше. А все потому что рыжий, нехороший человек, решил таки научить его "этому дурацкому языку", чтобы у Казика не было повода сказать, что он его не понимает.
- В шкафу слева на предпоследней полке стоит потрепанная книжка в выцветшей тканевой обложке. Дай ее сюда, пожалуйста.
Нет, это просто не могло закончиться хорошо. Окружающие часто думали, что Каминский слишком подозрительный. Но они же сами давали ему повод так думать. Вот взять Бартека: все ты, значит, можешь, все ты понимаешь, зачем ты так бесишься... И только стоит расслабиться, как в ту же минуту: а дай-ка мне книгу с полки? А потом еще хуже: читай вслух, потому что рыжий - самый больной человек в мире и, конечно же, не может читать самостоятельно. Вот это вслух читать? Вот это "пшепрашам, йестем гжегож бженчишчикевич", которое только притворяется словами, а на самом деле - тарабарщина.
- Не притворяйся глухим. Я знаю, что ты меня услышал и понял.
- Понял. Но читать это не буду.
И Казик мрачно посмотрел на поляка, предлагая если уж не направить свои стопы в далекое путешествие, то хотя бы отвязаться от него с такими предложениями.
- Скажи, о, свет очей моих, ты решил уехать обратно в свою холодную и неприветливую Россию?
- Что?.. - спросил Казик, обескураженный то ли самим вопросом, то ли необычным обращением.
- Или, может быть, ты решил нас всех бросить, и уехать ко всем чертям в Австро-Венгрию?.. - продолжил тем же участливым тоном рыжий.
- Хочешь, чтобы я свалил? - Это слово он уже хорошо спрягал во всех временах. Лучше всего ему, конечно, удавалось короткое "вали".
- Нет, придурок, я хочу, чтобы ты остался, и перестал выкобениваться.
- Перестал что?..
- Выебываться перестал. Так понятнее?
Казик фыркнул.
- И для этого мне надо быть послушным мальчиком и читать вслух? - У него так и зачесался палец, который следовало показать в ответ.
- Тебе нужно научиться выговаривать больше трех слов за один раз, не путаясь в процессе. И быстро читать, понимая смысл написанного полностью, а не через слово на четвёртое. В конце концов, если тебе это так нравится, то было бы неплохо еще узнать как именно посылать собеседника не только на хуй при помощи жестов. Хотя, конечно, - рыжий резко выдохнул, не то вздохнув, не то фыркнув, - раз ты видел какое-то количество дерьма, можешь ничего не делать, так и оставаясь бесполезным, необучаемым баластом, который только и способен мыть пол и поджигать все вокруг.
Бартек поджал губы, и повернулся к окну. Нос его едва заметно шевелился, выдавая истинную степень беспокойства.
Казик положил книгу на стол, показал ему средний палец и вышел.

Отредактировано Бартош Згарда (2017-02-16 12:52:56)

+4

11

[nick]Казимир Каминский[/nick][status]Монстр из шкафа[/status][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][sign]    [/sign]Выйдя за дверь, Каминский прислонился к стене и поднял руку. Кончики пальцев нестерпимо кололо: пламя рвалось наружу. "Только и способен, что поджигать все вокруг", сказал Бартек в его голове. Казик выдохнул и ударил кулаком в стену. И еще раз, и еще. Он бы хотел не понимать, что сказал поляк на этот раз, но, на беду, отлично все понял, и эти слова жгли его изнутри, требуя выхода.
- Чёрт, чёрт, чёрт...
Рыжий возник перед перед ним внезапно. Их разделяло меньше полуметра. Он посмотрел на Казика, покачал головой и положил руку ему на голову, как собаке. Несмотря на то, что это была иллюзия, а Бартек был все еще очень слаб, Каминский чувствовал прикосновение так, словно оно было настоящим.
- Пожалуйста, вернись. Я знаю, ты можешь намного больше. И очень хочу, чтобы это увидели не только мы с отцом, но и остальные, а, главное, ты сам.
Каминский дёрнул головой, сбрасывая иллюзорную руку.
- Ты сказал. Я бесполезен, - длинные фразы все еще давались ему плохо. Больше всего ему хотелось вернуться - и побить Бартека, пусть даже это перечеркнуло бы его прежние старания.
Рыжий оперся рукой о стену рядом с Каминским, и заглянул ему в лицо.
- То есть из всех моих слов ты услышал только два?
- Нет. Ты передумал так быстро?
- Раз "нет", тогда скажи мне в двух словах, что я говорил. Проклятье, Казимир, я же не могу залезть к тебе в голову!
Казик улыбнулся уголком рта.
- И хорошо.
- Нет, плохо.
- Тебе бы не понравилось.
- Думаешь, я бы смог найти там для себя что-то новое? - с интересом уточнил Бартек.
- Ага. Что я хочу сделать. С тобой. Достал, - между ударами в стену говорил Казик.
- Хорошо зафиксировав, медленно, буквально по сантиметру, содрать всю кожу, начиная с ног, чтобы я имел возможность наблюдать как именно выглядят все мои сухожилия и мышцы? Не забыв предварительно притупить болевые ощущения, чтобы не скончался от болевого шока раньше времени? Или, может, бить головой об пол до тех пор, пока от лица останется только кровавое месиво из кожи, мышц и костей? Или пока глаза не вытекут, а мозги не превратятся в кашу? Признайся, может ты хочешь переломать мне все кости... Все 206 костей, включая стремечко и копчик. Вот ты знаешь, где находится стремечко, а, Казимир? - рыжий говорил это все тихо, медленно и очень-очень четко, чтобы Каминский мог услышать каждое слово, а также понять и прочувствовать хотя бы половину их смысла. - Что такого страшного ты хочешь со мной сделать? Избить? Сжечь? Расскажи мне, на что хватает твоей фантазии. И, так и быть, если ты сможешь сделать это подробно, ни разу не запнувшись и не запутавшись, обещаю, я от тебя отстану.
Каминский отряхнул руку от штукатурки и повернул голову к Бартеку. По его лицу медленно расплывалась улыбка, полная мрачной радости.
- Да, - сказал он. - Да.
И пошел мимо иллюзорного Бартека к настоящему.
- Знаешь, - он закрыл дверь за своей спиной и пристально посмотрел на поляка, все так же улыбаясь, - Я часто представляю, что бы я сделал с людьми, которые меня раздражают. У тебя рыжие волосы. Как пламя. Они бы загорелись первыми. Затем - одежда. Потом - белая кожа.
С каждым словом он подходил все ближе к кровати.
- Запах, правда, не очень. Но горит красиво. Волосы длинные, огонь быстро бы разгорелся и охватил все тело.
Каминский наклонился над Бартеком, так что он чувствовал, как горячее дыхание обжигает его щеку.
- А потом бы загорелось все вокруг. Весь мир.
Вблизи его глаза казались совершенно черными, и в этой черноте отражался Бартек, будто крошечные огоньки.

+4

12

- Какой же ты красивый... - едва слышно выдохнул рыжий, не переставая улыбаться.
Каминский еще мгновение смотрел на него, не моргая, а потом отодвинулся и прикрыл глаза, сев на кровать боком к Бартеку.
- В училище я как-то сжег одного парня. Ну, почти. Он выжил. А меня посадили в карцер. Думал, ликвидируют. Потом выпустили. Но, знаешь... Пушечное мясо. Все мы там были. Талантливое пушечное мясо.
И замолчал, но в этой паузе явно читалось: для тебя тоже?
Рыжий положил руку ему между предплечьем и запястьем, и сжал.
- Ты больше не пушечное мясо, - серьезно сказал Бартек. - Ты - мой друг.
- Друг? - переспросил Каминский.
- Друг, - кивнул рыжий.
Он посмотрел на Бартека через плечо.
- Так быстро?
- Если тебе будет легче, забудь эти слова, я поиздеваюсь над тобой еще пару лет, а потом повторю их снова.
Казик приподнял бровь.
- Только вот жизнь - такая короткая штука, знаешь, - продолжил рыжий. - Нет смысла ждать. Если хочешь что-то сказать или сделать.
- Ага, например, влезть в чужой ритуал, потому что ты заботливый идиот, - почти нежно сказал Казик.
- Да ну? Может, я увидел тебя, и понял, что просто обязан подружиться с единственным мизантропом в этом стаде восторженных единорожек? А тут ты внезапно решил скончаться. Я просто не мог допустить этого! Мне бы тогда было совершенно не с кем общаться, - рассмеялся Бартек.
Казик фыркнул.
- Ты выбрал правильно. Я не лгу. Никогда.
- Счастливец, - усмехнулся рыжий.
- Почему?
Какое-то время Бартек молчал, глядя мимо Каминского. Потом, явно что-то для себя решив, ответил:
- Ложь - хороший помощник, но плохой друг. 
Каминский кивнул.
- Я буду твоим другом. И я никогда не буду тебе лгать.
- Еще б язык выучил, и цены б тебе не было...
Казик помедлил - и показал поляку язык, демонстрируя, что языком жестов он уже точно овладел.
- Да, - задумчиво протянул рыжий, - у девушек ты точно должен пользоваться популярностью. 
- Э?
- Да не, ничего, - усмехнулся Бартек, прекрасно представляя, что с таким длинным языком можно было б сделать, и по какой-такой причине эта особенность Каминского весьма понравилась бы противоположному полу.
- Принести тебе что?
- А?
- Еды? Пить? Буду заботиться, раз друг.
- Пить, - кивнул рыжий. - И возвращайся сюда.
Казик тоскливо посмотрел на кресло.
- Мне там спать?..
В этот момент Каминский напомнил Бартеку собаку, что то и дело умильно заглядывает в глаза хозяину, в надежде переселиться со своей подстилки на его кровать, и, желательно, прямо под бок к человеку. В свете всего, что сейчас крутилось у рыжего в голове это была просто ужасная идея, но именно поэтому он на нее и согласился.
- Если хочешь спать рядом, можешь лежать здесь, - он хлопнул рукой по покрывалу рядом с собой. Размеры кровати без проблем позволяли разместить на ней еще одного человека.
Казик скривился, но не сказал "а если я хочу спать в своей кровати", хотя по нему это отлично читалось. Он просто не мог отказаться от своих слов.
- Ладно. Чай?
- Чай, - кивнул рыжий. - И если ты не хочешь спать здесь, то можешь этого не делать.
- Угу. Только ты колдовал. Ночью может стать хуже.
Казик потрогал его лоб тыльной стороной ладони. Бартек был горячим, не сильно, но больше, чем должен.
- Чай и сахарник?
- Сахарницу, это она, - машинально поправил рыжий.
- Ясно, весь сахарник, - кивнул Казик, хмурясь. - Горячий.
- Всю сахарницу, - тем же тоном продолжил Бартек. - Кто  горячий?
- Ты горячий. - Он нетерпеливо махнул рукой - мол, хватит меня поправлять. - Позвать учителя?
- Я настолько плохо выгляжу? - рыжий наклонил голову к плечу, внимательно глядя на Каминского.
- Не очень. Но...
- Но?
Казик помотал головой, будто отгоняя назойливую мысль.
- Ничего. Сейчас принесу чай. И одеяло.
- Спасибо, - улыбнулся Бартек. - Если что, да, зови отца. Или маму. Короче, кого найдешь и сможешь отвлечь.
- Может, не надо будет, - Казик встал. - Я скоро вернусь.
- В прошлые три раза ты так же говорил...
- Вернусь, - повторил Каминский. - Спать и смотреть за тобой.
И, как будто это не были взаимоисключающие пункты, кивнул.
[nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]

+4

13

[nick]Казимир Каминский[/nick][status]Монстр из шкафа[/status][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][sign]    [/sign]А ночью Бартек уткнулся в него носом и сопел во сне. Казик, естественно, проснулся и лежал, глядя в темноту, как сова. Он чувствовал и дыхание на шее, и тепло, и то, как на него положили руку. И не шевелился, хоть у него и затек бок. Просто лежал, потихоньку придвинувшись к Бартеку, и грелся. "Слабак", говорил он себе, "немедленно отодвинься!" И продолжал лежать неподвижно.
Когда ночью у Бартека все-таки поднялась температура, и Каминский пошёл за кем-то из взрослых, он подумал, что для этого же здесь и спал. Но с сожалением оставил и теплую кровать, и теплого (особенно сейчас, когда он спал и не мог ни поддевать Казика, ни заставлять его читать) поляка.

+4

14

22 мая

Внезапно из Каминского получилась более чем приличная подушка. Нет, Бартек совершенно не собирался на нем отсыпаться. Более того, укладываясь спать, он делал это под самой стенкой, на расстоянии почти что вытянутой руки от Казика, но ночью предательское тело, соскучившееся по человеческому теплу, переворачивалось так, что рыжий вновь и вновь просыпался на костлявом плече Каминского. "Пиздец" - думал Бартек, и отползал обратно на свою половину, полностью уверенный в том, что еще немного, и он к такому раскладу окончательно привыкнет.
Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Рыжий медленно приоткрыл глаза. Казик был на месте, сонно дыша рядом с ухом. Идиллия, черт бы ее побрал, была почти семейной. Особую степень близости добавлял утренний стояк, одномоментно перенося их сугубо дружеские отношения в несколько иную плоскость. Скорее всего ту, где Каминский сломает Бартеку нос. А поскольку все части собственного тела были дороги и ценны рыжему, как память, он поспешил ретироваться, почти что крабиком отползя в сторону.
Казик недовольно пошевелился сквозь сон: куда подевался теплый бок? За то время, пока Бартек болел, Каминский уже здорово привык спать рядом с ним. Конечно, из соображений практичности: кто-то же должен был присматривать за рыжим и, если что, позвать взрослых. Пока что без помощи Бартек и на ногах едва держался. И поминутно просил то воды, то чаю, то сладкого, а то еще читай ему вслух, извергу... Но рядом с ним Казику гораздо реже снились кошмары, а если и снились, то можно было, проснувшись, услышать, как поляк сонно дышит, а то и прижаться на минуту, пока сердце не перестанет бешено колотиться, а кончики пальцев не перестанет покалывать пламя.
Да, спать в одной кровати было тепло, но по утрам иногда чертовски неловко. Вот как сейчас.
- Ш-ш-ш... спи.
Рыжий свернулся клубком, насколько позволяли рост и свободное пространство, и прикрыл глаза, успокаивая тело.
[nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]

+3

15

[nick]Казимир Каминский[/nick][status]Монстр из шкафа[/status][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][sign]    [/sign]Казик кивнул, не открывая глаз. Он уже проснулся, но именно сейчас лучше было притвориться, что нет, и немного подождать. Черт, а ведь без него поляк в ванную не уйдет...
Кажется, в Польше Каминский совсем размяк: вместо раннего подъема и разминки - вставай в восемь, вместо жидкой овсянки - нормальная еда. Неудивительно, что организм требовал своего: мало того, что ел, сколько влезет, так еще и оставались силы, чтобы поутру хотеть не сдохнуть от холода, а... Да, точно: слишком тепло. Жар расползался по телу, захватывая все больше. Не только низ живота свело, как судорогой, но и вся поверхность кожи стала слишком чувствительной - он чувствовал даже дыхание Бартека и то, как оно ерошит отросшие волосы на затылке.
- Хэй, - он положил руку Казику на плечо, - все в порядке?
Каминский вздрогнул.
- Д-да...

+3

16

[nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]- Хорошо, - протянул рыжий, поняв, что этим утром весело было не только ему. Еще раз посмотрев на напряженную спину Казика, он про себя решил, что года через два-три, наверное, вернется к этим мыслям, а пока чудовище еще слишком мелкое. И аккуратно, медленно сел. Голова при движениях еще кружилась, живот скруживало от тошноты, но хоть рвать перестало, и на том спасибо.
- Ты встаешь? Помогать? - Казик вздохнул. Придется как-то встать и тащить Бартека до ванной, а он надеялся пойти туда первым... Все, завтра надо встать пораньше.
- Рано или поздно, - усмехнулся рыжий. - Так или иначе.
- Сейчас... Если ты не очень спешишь, я быстро умоюсь и вернусь за тобой.
- Я переживу. Как раз голова привыкнет к вертикальному положению. А то что-то пока как-то не очень...
Казик сел и посмотрел на Бартека через плечо.
- Медленно, да? Я скоро приду.
- Ага...
Честно говоря, рыжего его состояние откровенно бесило. Ведущая рука по прежнему свисала плетью, совершенно не двигаясь и почти никак не чувствуясь, а приступы головокружения, тошноты и слабости преследовали его с переменным успехом в лучшем случае пару раз в час, а иногда и целый день кряду. Приятного в этом было исчезающе мало.
Поджав под себя ноги, он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на том, чтобы расслабить плечевой пояс. Иногда это помогало, но в этот раз слабость накатила еще сильнее, как будто его качало в большом водоеме туда и обратно, туда, и, вашу мышь, снова обратно. В итоге, не выдержав, Бартек опять лег. Желудок подпрыгнул едва ли не к горлу, напоминая не то о том, что он еще не ел, не то, что он идиот и слишком резко двигается. Стараясь дышать как можно медленее, рыжий лег на спину и попытался превратиться в желе. Очень-очень жалкое желе.
Казик посмотрел на поляка с неким сочувствием. С эмпатией у него было не очень, но тут и внешне было заметно, как ему плохо. Сколько еще с ним возиться, интересно?.. И как скоро меня выпрут из комнаты, когда в моих услугах перестанут нуждаться?..
- Скоро, - повторил он и ушел в ванную.

+3

17

[nick]Казимир Каминский[/nick][status]Монстр из шкафа[/status][icon]http://i.imgur.com/Tpt6JdA.jpg[/icon][sign]    [/sign]В целом, их утро прошло как обычно: Казик оттащил Бартека умыться и обратно, потом принес им обоим завтрак, потом Бартек учил его самоконтролю (ему самому надо было только говорить, что делать, так что это не утомляло)... А потом, не иначе, чтобы проверить новообретенный самоконтроль, попросил Казика достать с полки книгу и почитать ему вслух. Ну, началось... Каминский взял книгу, примостился рядом с Бартеком, чтобы тот мог заглядывать ему через плечо и помогать с особенно сложными словами, мысленно посчитал до десяти и принялся читать историю о нахальном бельчонке, дразнившем сову. Все шло достаточно неплохо: Казик читал, Бартек слушал и даже улыбался, история была веселой (и, кажется, Казик понимал, почему его попросили читать именно ее). Но вдруг он запнулся. Прямо посреди предложения было слово, состоящее из сплошных согласных и одного носового звука.
- Это что такое?
Он недоверчиво посмотрел на Бартека - не опечатка? Настоящее слово?
Бартек сказал, улыбаясь:
- Хшоншч*.
- Ты издеваешься. Что оно значит?
Бартек протянул руку, ладонью вверх. Возле пальцев задумчиво шевелил усами крупный и пушистый майский жук.
- Хшоншч.
- Это не слово. Какой-то звук!
Жук издевательски шевелил усами, и слово тоже никуда не девалось. Связки у них устроены по-другому, что ли...
- Давай по буквам? Х-шон-ш-ч. Это не сложно, правда.
- Я отказываюсь.
Рыжий выдохнул.
- Почему?
Казик упрямо засопел.
Бартек положил голову ему на плечо.
- Давай попробуем.
- Хрощ! - отважно сказал Казик.
Почему-то сейчас, когда рыжий к нему прислонился, он не мог ему отказать.
- Хронщ!
И посмотрел на Бартека - что, получилось?
- Молодец, уже намного лучше. Давай еще раз, вместе со мной. Х-шон-шч.
- Хронщ, - повторил Казик. Сам не зная, почему, он тоже улыбнулся.
Рыжий смотрел на него тем особенным взглядом утки, которая наконец научила утенка плавать. Наверное, ему следовало разозлиться, что на него так смотрят, будто на малыша. Но Каминский не злился. Он почувствовал, как краснеет.
- Молодец, у тебя почти получилось, - Бартек улыбнулся еще шире, и аккуратно боднул его головой, тут же зажмурившись от резкого движения, а точнее, последовавшего за ним головокружения.
- Эй... Осторожно, - тихо сказал Казик. - А то хронщ прилетит. Мы призвали. Только пентаграммы нет.
- Скорее гексаграммы, или даже октограммы. Если ты только не собрался призывать жука из потустороннего мира, - усмехнулся рыжий, не открывая глаз.
- Демон-хронщ? Такое есть?
- Ты талантливый, ты сможешь призвать его из самых глубин преисподней, даже если его там нет! - торжественным тоном провозгласил рыжий, не открывая глаз.
Каминский рассмеялся.
- Демон огненный жук. Мне нравится. Хррронщ!
- Только там после "х" не "р", а "ш"...
Казик проигнорировал это замечание. Он выбросил руку вперед - кончики пальцев полыхнули - и раскатисто повторил:
- Хррронщ!
Бартек только покачал головой, в полглаза наблюдая за тем, как огненный жук сорвался с его пальцев и закружил по комнате, неистово жужжа.
- Краси-иво... - прошептал он.
Жук стучался пылающими крыльями о лампу, звенел о стекло. Подлетел поближе к Бартеку, облетел его и вспыхнул веером брызг, как бенгальский огонь. Казик прикрыл лицо Бартека ладонью, чтобы тот не обжегся.

* - чтобы вы тоже почувствовали всю боль Каминского, жук на польском пишется вот так: "Chrząszcz".

+4

18

[nick]Бартош Войтыла[/nick][icon]http://i.imgur.com/RsWm0Zm.jpg[/icon][sign]Ремень я, значит, найти не могу, а как разочарование в жизни, так вот, лежит, пожалуйста. ©[/sign]Вынужденное бездействие пагубно сказывалось на настроении Бартека. Невозможность сходить в душ без чьей-либо помощи, не говоря уже о том, чтобы выйти на воздух будили в нем все самое тёмное, превращая из рубахи-парня и души любой компании в злого, невротичного мизантропа. И доставалось все это счастье, безусловно, никому другому, как Казику. И дело было не в том, что именно он стал причиной принудительной изоляции, нет. Каминский просто был рядом, и в этом заключалась его основная ошибка. "Пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю что, но так, чтобы оно мне понравилось" - примерно так можно было вкратце описать последние несколько дней его жизни. Потому что Бартек откровенно хандрил, а хандря, он начинал срываться на окружающих. Но поскольку единственным человеком, который рядом с ним находился, был Казик... В общем, ему откровенно не везло.
Рыжий повернулся на бок, положив здоровую руку под голову и уставившись на Каминского пустым, ничего не выражающим взглядом.

+2


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Прошлое » Дружба - это чудо