Легенды Старого Кракова

Объявление







      






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » Человек с ледяными глазами


Человек с ледяными глазами

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 3 сентября 2014
Место действия: подвалы Вавеля
Действующие лица: Никодем Ковальский, Чарльз Линч
Преамбула: один из многочисленных разговоров.
Краткое содержание: соответствует преамбуле.

0

2

Мысли Чаки скачут, как пьяный кузнечик, то раз за разом прокручивая рандомные воспоминания, то зацикливаясь на каких-то словах или предложениях, а то и вовсе выдавая обрывки какой-то музыки или монологов. Уследить за ними или, тем более найти внутреннюю логику крайне сложно. Но из разрозненных и перемешанных кусков постепенно складывается цельная картинка:
Он засиделся на тусовке допоздна. Руки, его собственные руки со сбитыми костяшками и неровно подстриженными ногтями перебирают струны. Вокруг почему-то темно. Наверное, снова заигрался, не замечая времени. Вот черт. Возле плеча кто-то теплый. Кто-то теплый прижимается к… нему? Чаки поворачивает голову, откладывая гитару. Рядом сидит психованный Мёрфи. Отлично. Больше свезти сегодня не могло. Для полного счастья остается кирпич на голову, ну, или какая-нибудь зеленая, что твоя лягушка, компания… Мысли прерываются внезапно. Мёрфи оказывается у него на коленях. Его глаза широко открыты, а на щеках пылает лихорадочный румянец.
- Слезь, придурок! - Чаки пытается его спихнуть, но тот силен, как чертова макака.
- Тише, - шепчет Мёрфи, - здесь никого нет.
- Слазь, кому говорю!
Он берет его лицо в свои руки, продолжая держаться ногами, и Чаки замирает, словно кролик перед удавом. Он впервые присматривается к мелкому психу. Проклятье, сколько ему лет? Четырнадцать? Тринадцать?..
- Ти-ише… - едва слышно шепчет он, - я только поцелую. Поцелуй, это же не страшно?

Самое сложное не запутаться, отделить где заканчиваются свои мысли, воспоминания, чувства и начинаются чужие. С воспоминаниями это сложно, память все еще где-то буксует, провисая на мелочах и воспоминания Чаки очень удачно (иногда) занимают место (правда, когда возвращаются свои собственные воспоминания это вызывает некоторые трудности). В чувствах потеряться легко, иногда они слишком похожи с теми, что мог бы испытывать сам Ник, или испытывает (кажется) или то как ощущается сейчас мир (возможно). А вот мысли... кажется они перемешались, как рассыпавшаяся крупа. Очень сложно "думать отдельно" и понимать, что конкретно принадлежит тебе, а что нет. Оно в любом случае ощущается своим.
А иногда мысли и воспоминания, как будто бы, слегка отдаляются. или это просто Ник привык? Очередное воспоминание накрывает с головой и Ника перекашивает. Вот конкретно этот Мёрфи это страшно, да и гадостное ощущение во рту...
- Эй...? - Старательно думать отдельно, это сложно, но попытаться отвлечь соседа по голове, стоит. - Хэй? Может что-то более аппетитное?

- Аппетитное? – Чаки тянет слово, смакуя каждый звук. Не успевает он закончить, как их обоих накрывает очередным воспоминанием.
Комната темная, затхлая. Чудом сохранившаяся кровать покрыта плесенью. Единственный свет – фонарь в выбитом окне. Чаки двигается почти бесшумно, осторожно переступая между обломками и мусором. Ему не по себе. В комнате на полу сидит Мёрфи, словно в каком-то странном танце двигая рукой. Чаки подходит еще на шаг. Затем еще на один. И лишь после этого видит: перед мелким психом на задних лапах танцует полосатая кошка с пустыми, широко открытыми глазами. Лапы неестественно двигаются, словно у марионетки. Чаки тошнит.
- Far on the highlands a thousand graves can tell you how blood and sorrow can be truly value... - ритмично шепчет призрак, смеясь никому непонятной шутке.

-Это не аппетитно. - Если бы мог Ник бы сейчас поежился, во рту все тот же мерзкий привкус. Неожиданно приходит мысль, что у этого Мёрфи, наверняка и кровь бы отдавала чем-то тухлым, плесневелым. - У тебя сегодня вечер воспоминаний о конкретной личности?

- Ага, вечность, - смеется призрак. В его голове продолжает играть гитарный мотив.

-Здравствуй, Королева, - вздыхает Ник, - как ты изменилась за лето. Если ты не заметила, детишки выросли, лед использовать теперь можно и более интересно.

В мыслях всплывают картинки, едва ли не молниеносно сменяя друг друга. Единственное, на чем у Ника получается задержаться - снег и распростертое тело, от которого медленно расползаются кровавые цветы.
- Можно...

-Хотя бы так, да. - Ник успевает получить чисто эстетическое наслаждение напополам с желанием попробовать такой снег, прежде чем одергивает себя напоминанием, что здесь нечем любоваться. Кажется? Как часто это случается в последнее время Ник растерян, призрак показывает что-то красивое, упырь с ним соглашается, а потом Ник пытается соотнести общечеловеческие нормы и правила, которые, вообще-то, играют большую роль. И в его жизни тоже. - Или еще как-то?

- Смотря че ты хочешь.
Перед внутренним взором Чаки, а с ним и упыря с Ником, мелькает очередное воспоминание:
Рождество выдалось на удивление снежным и солнечным. Черт знает, чьей милостью, но вокруг было так красиво, что хотелось улыбаться. Чаки и улыбался, как дурак, идя по утренней улице, старательно обходя немногочисленных прохожих. Мёрфи ждал его возле заброшенного дома, держа сигарету в кулаке, и то и дело затягиваясь. Увидев его, он словно засветился изнутри, всем собой излучая ту искреннюю радость, что, наверное, невозможно было подделать. Чаки не удержался от ответной улыбки.
- Знаешь, ты напоминаешь мне Кая, - вместо приветствия внезапно для себя самого говорит он. – У тебя глаза цвета льда…
А сам в этот момент думает о втором осколке.

Сейчас, в этом воспоминании, в Мёрфи было что-то знакомое Нику. Не настолько, чтобы утверждать наверняка, но уже достаточно для того, чтобы начать подозревать некоторое внешнее сходство.

Отредактировано Оин О’Нилл (2016-08-21 00:26:15)

+1

3

Ник едва не ежится, воспоминание яркое, живое. Такое красивое. Такое... солнечное. И вместе с тем, что-то не так. Оно не вызывает воспоминаний о праздниках с собственным семейством. Оно почему-то воспринимается ломким холодом на языке и заставляет проявляться чувству, как будто Ник что-то забыл, что-то такое, что позволит увидеть и понять больше, чем понимает и видит Ник сейчас. Чувство не самое приятное и назойливое.
-Красивое время года...
- Ага, красивое... - тянет Чаки, но, кажется, говорит он совсем не о времени года. - Даже дождя не было.
Он мысленно отряхивается, мотая головой словно собака.
-Дождь - это хорошо... - совершенно не в тему тянет Ник. - Когда идет дождь, тогда нет солнца. - Воспоминания о солнце вызывают ощущение дискомфорта и Ник все чаще забывает о том, что солнце он вообще-то любит. А вот упырю солнце не нравится, хотя он его никогда и не видел, только в воспоминаниях и в запахе людей. - Или не слишком хорошо?
- 360 гребаных дней в году? Нихера не хорошо! - смеется Чаки, которого, кажется, немного отпустило собственное прошлое.
Теперь он ощущается не так рвано. Мысли становятся упорядоченнее, и возвращается обычное, привычное для призрака желания все уничтожить.
-Почему не хорошо? - Задумчиво тянет Ник и пытается хоть как- то отстраниться от желаний Чаки, они импонируют упырю, а Нику нет, совсем нет. Хотя почти физическое ощущение крови на руках иногда кажется не таким уж неприятным.
- Когда ты живой это надоедает. Я помню.
-Ты прав. - После секундного замешательства соглашается Ник, вспоминает свое собственное ощущение безнадежной тоски, когда небо долго затянуто тучами и все время идет дождь. Это упырь в нем может наслаждаться такой погодой, не Ник. - Постоянно забываю. Но иногда дождь все же хорошо.
- Наверное, - соглашается Чаки. - Но я видел его слишком часто.
Ник молчит долго, потому что в голове бродят мысли о том, что дождь, все-таки, это хорошо. И всплывают обрывочные воспоминания, что дождь - это красиво.
- Мёрфи, я его знаю? Я его где-то видел? - Выныривает Ник из мыслей и ухватывает то ощущение, которое скреблось где-то на периферии.
Чаки, наверное, ржет с минуту, прежде чем ответить.
- Отлично знаешь! Именно его наглую рожу ты зовешь "мастер".
Это заявление вгоняет Ника в ступор, зато упырь на периферии урчит что-то довольное, но вслушиваться в своего собственного монстра Нику не хочется.
Потому что монстр уверен, Мастеру позволено все, просто потому, что это Мастер. Ник же все еще, иногда, пытается в этом сомневаться.
-Хм, вполне возможно, что это даже закономерно. - Наконец решает Ник.
- Что именно из?
- Наверное все-таки последствия. - После не большой заминки решает он.
- То, что эта тварь испоганила последние 7 лет моей жизни, убила и не отпустила даже после смерти? Ты эти "последствия" имеешь ввиду? - злость, с которой Чаки это говорит ощущается почти физически.
-Или то, что неупокоила меня и даже пытается сделать приличного упыря. С твоей помощью. - Упырь в Нике чуть показывает зубы. - Так что да. Эти последствия тоже.
- Очередную игрушку он хочет, а не "приличного упыря". Пополнение своей кунсткамеры. Знаешь, как Конни забавно с тобой возиться?
-Но я-то жив. И смысл ему возиться со мной, чтобы получить по итогу нечто, с чем невозможно работать? - Упырь скалит клыки и довольно урчит. - Мастеру нужны интересные игрушки, а слабаки надоедают быстро.
- Я тебя разочарую, ты уже мёртв. Месяца полтора как. И да, ему нужны сильные, интересные игрушки. Чем сильнее и интереснее ты будешь, тем дольше протянешь, - фыркает Чаки.
-То, что я мертв, не мешает мне быть обладателем тела, пусть и с соседями в голове. - Огрызается Ник, он не чувствует себя мертвым. Скорее он себя ощущает чересчур живым. - А это везде так, чем интереснее и сложнее, тем дольше протянешь по эту сторону дверей.
- Да ты что, - смеется Чаки, полностью лишая Ника контроля над собственным телом.
Упырь внутри раздраженно шипит, но Ник отодвигает личного монстра в сторону, действия Чаки лично у него не вызывают гнева. Вот раздражение - хоть ложкой ешь.
-Аргумент, конечно, но удрать-то из этой милой комнаты ты с ним не сможешь. А прогулки светят упырю Нику, а не призраку Чаки, который примерил мясной костюмчик упыря Ника. - Упырь все еще скалит клыки. - Да и держит за задницу нас Мастер обоих. Хотя мог бы и отпустить.
- Если упырь Ник будет слишком много говорить, его будет ждать только одна прогулка, которую призрак Чаки без проблем переживет.
На это Ник только насмешливо фыркает, раздражение отступает, упырь уходит куда-то вглубь и становится почти хорошо и спокойно. Почти сонно.
Призрак качает головой. Он-то отлично понимает, о чем говорит. Возможно, количество вместе проведенных лет (которых при других раскладах хватило бы не только для свадьбы, но и для того, чтобы вырастить пару-тройку детей), а возможно и маниакальная зацикленность на Оине, послужили причиной того, что Чаки отлично знает, что это за тварь. И ни любовь, ни ненависть, ни одержимость личностью, ничто не может изменить того факта, что каждая черта, каждая реакция ирландца была увидена, запомнена и проанализирована. Сейчас призрак с уверенностью может сказать: башкой этого придурка приложили знатно задолго до их встречи. Может стремная мамаша, может отец-псих, а может и вовсе нянька, но кто-то явно вложил в эту светлую голову абсолютный знак равенства между людьми, нежитью, и вовсе неодушевленными предметами. Не было для Оина разницы между одеждой или там машиной, его «зоопарком», и тщательно подобранной командой подчиненных. Обо всех них он будет заботиться, все будет чинить (или же лечить, тут уж кому что), за физическим и моральным состоянием каждого будет следить, стараясь поддерживать в хорошей форме, но точно так же он будет все и всех использовать без малейшей жалости или сожаления, а когда «починить» больше не удастся или же объект начнет представлять угрозу – избавится без жалости к чертовой матери. Просто потому что это стратегия кажется ирландцу самой правильной. Чаки все эти этапы уже видел. По ходу, единственными, к кому Оин испытывал слегка иной набор чувств были те, с кем он продолжительное время спал… Все это, и многое другое, Чаки мог бы тем или иным образом озвучить, но промолчал. Вся тирада промелькнула в его голове едва ли за пару секунд, не позволяя Нику сконцентрироваться на конкретике, и оставив лишь ощущения сходные с теми, что испытывает ребенок, когда взрослые говорят ему, что он еще слишком мал, чтобы понимать.

0

4

Ник плавает в темном нечто, в этой темноте ему тихо и спокойно, можно набраться сил и подумать. Хотя "подумать" это сказано громко и несколько не точно, потому что как таковых мыслей, четко оформленных и ярких, нет. Точно так же, как в этой темноте мысли и само присутствие Чаки не ощущается так ярко. Зато присутствие упыря ощущается... не так напряженно, как в первое время.
Впрочем, сейчас ощущения и недомысли крутятся вокруг новой информации о Оине. Ника не тянет возмущаться, точно так же, как и нет желание кинуться защищать Мастера. Зато раскрасить пазл под названием "Мастер", это интересно. Это одна из точек соприкосновения с упырем, в который они сходятся безоговорочно (хотя не так давно Никодем бы слегка понервничал и попытался бы придумать кучу запасных планов для запасного плана, так, на всякий случай).
Для упыря Оин не воспринимается человеком, то что он привлекательно пахнет, теплый, дышащий и сердце его бьется - не значительные мелочи, на которые можно не обращать внимание. Оин занял место Мастера и, априори, стал чем-то большим. И упырь всем своим существом считал, что Мастеру позволено все, совсем и абсолютно, впрочем, упырь так же искренне полагал, что ему самому надо становиться сильнее сживаться со своей второй частью, которая его несколько напрягала (и это было полностью взаимно со стороны Ника), но и делала сильнее. Инстинкты подсказывали, что для того, чтобы Мастер был доволен, упырь должен быть сильным. А вот как Мастер воспринимал упыря, как предмет мебели или любимую зверушку... Это исключительно воля Мастера.
Пожалуй, еще пару недель назад Ник обязательно бы попытался упыря в этом переубедить, потому что человек не может быть чей-то игрушкой и считать его на одном уровне с животным или, еще хуже, предметом мебели... Но упырь и Ник все больше становились чем-то более сложным, чем отдельно взятый монстр и человек, они смешивались друг с другом. И того, кто рождался из этого смешения был очень четкий взгляд на некоторые вещи.
-Слушай, а призраку Чаки не станет слишком скучно, если упырь Ник станет горсткой пепла? - Всплывая из темноты поинтересовался Ник. - А то кто еще тебя будет так доставать-то, на постоянной основе?
- Конни, - смеется Ник, мысленно обрисовывая трещины на потолке.
- На постоянной основе и каждый день... почти? - Нику действительно интересно, его любопытство почти детское, на столько большое и объемное.
Не произвольно но внимание сосредотачивается на трещинах, Ник ежится. - А вот это похоже на предыдущее начальство, своеобразный был тип.
- Я вижу... до последнего месяца видел его куда чаще, чем хотелось бы.
С одной стороны он действительно чувствует раздражение, не столько на Ника и его вопросы, сколько на Оина. Но с другой, Чаки явно не хочет этого показывать, он скучает по ирландцу.
- М?
- И он так же тебя доставал? - Тихо уточняет Ник. - Трещины. Если присмотреться, можно увидеть, что они во что-то складываются. - Ник сосредотачивается на том, во что складываются трещины и его слегка передергивает. Все-таки бывшее начальство было не самым приятным человеком. Хотя это и кажется сейчас таким далеком, но все равно не вызывает приятных чувств.
- Нет, - после паузы отвечает Чаки, он так же смотрит на трещины, для него они складываются в оскаленную собачью морду. Ну, или волчью, тут уже кому что ближе.
- Так, как ты он меня не доставал. Ты в этом плане уникален. А Конни к моему присутствию привык...
Пожалуй, призрак и сам не может понять, его это устраивает или все же бесит. Когда-то давно, когда он еще был живым, постоянное внимание и желание как общения, так и физического контакта его бесили. А сейчас, когда мелкий псих, нынче вполне себе выросший в пусть и не меньшего психа, но все-таки большого, порой не обращает на него внимания по несколько дней Чаки почему-то становится грустно и горько от этого факта.
- Че у тебя за начальство было такое?
- Хей, я еще долго буду тебя доставать. И вряд ли смогу окончательно привыкнуть к твоему присутствию. - Ник слегка затихает и, по ощущениям, как будто встает почти в плотную к Чаки. Плечом к плечу . Тишина зыбкая и красочная, обрывки мыслей кружатся перед глазами разноцветными мушками.
-Хреновое начальство было. - Тихо смеется Ник. - Зато кофе научило делать и бумажки составлять.
- Это хорошо, что ты мертвый, а то от моего присутствия тело б быстро начало разваливаться, или даже гнить заживо... - задумчиво тянет Чаки, вспоминая все те неприятные ощущения, когда долгое время должен был прибывать в чужом живом теле. Больше всего это было похоже на то, когда пытаешься влезть в чужой выпускной костюм: все короткое, длинное, неудобное и счас, сука, порвется в трех местах. С упырем было иначе. Тело, конечно, было не его, но разваливаться ему было уже поздно, целым этот "костюмчик" держали совсем другие силы. Жрать только приходилось за троих, но это были мелочи.
- Зато ты теперь не пропадешь, - ржет Чаки. - Если в Соколе случится финансовый кризис, можно будет открыть кофейню, типа Старбакса, и выставлять тебя в качестве местной достопримечательности.

0

5

Ник ежится от воспоминаний Чаки, не самые приятные ощущения, которые хочется скорее забыть. Да и гниющее заживо тело, Ника едва не выворачивает от предполагаемого запаха.
-Это, пожалуй, первый раз, когда я действительно рад, что мертв. - Хрипловато смеется Ник и с удовльствием переключается на более приятную тему.
-Да, хорошая была бы забегаловка, что-то вроде темного погребка, со слегка мрачной и тленной атмосферой. Ну знаешь, все эти шоколадки в виде тараканов, маршмеллоу в виде черепков и косточек и дьявольски хороший кофе. Народ валом повалит. - Мечтательно вздыхает Ник.
- Если будут проблемы с финансами у отдела, можно будет предложить Конни открыть, - смеется Чаки. - Тогда мы точно станем зоопарком.
- Зато деньги будем грести лопатой, обыватели такую клоунаду не пропустят. - Ехидно улыбается Ник. - Так что очень даже не плохой вариант.
- И выдавать очки на входе. Только сегодня и только у нас, смирная и мило улыбающаяся нежить!
-Угу, на сколько понимаю, смирным будешь ты, а улыбаться должен буду я? - На всякий случай уточнил Ник.
- Люди любят щекотать нервы в безопасной обстановке. Можно ещё бантики нацепить.
-Нет, бантики будут не в тему. - Ник на какой-то миг задумывается. - Можно вспомнить век кружев, бессмысленной красоты и тлена. Как раз будет. Или каждую неделю менять кружева на бантики, бантики на строгость.
- И сделать 3-4 варианта костюмов. Будет у нас свой упырь-бармен, прямо как в McBride's.
-Мы все равно будем круче. - Хмыкает Ник. - Такого зоопарка, как у нас нет нигде. Это если не считать, что у нас есть свой собственный цирк с полной труппой, директор дурдома и полный комплект существ с тонкой душевной организацией... нет, мы определенно круче.
- Хотя бы за счет количества и разнообразия, - хмыкает Чаки, представляя себе и это заведение, и его персонал.
-Именно. Хотя еще остается то, что с нами просто будет не скучно. - Ник улыбается окунаясь в яркие картинки воображаемого ресторана.
Воображение у Чаки, несмотря на то, что он был давно и прочно мёртв, работало отлично. Кофейня предстала перед Ником как живая, со старой, обшарпанной мебелью, истлевающими от времени скатертями, барной стойкой, отполированной локтями сотен посетителей, и с Общим отделом в самом что ни есть непотребном виде, с кружавчиками и бантиками. В довершение, вишенкой на торте, предстал Оин в костюме классического владельца цирка из старых фильмов, с плеткой наперевес.
После небольшого усилия со стороны Ника Оин обзавелся еще и тонкими усиками самого пижонского вида, а то, что это такое, директор цирка и без усов? Кофейня была прекрасна, и легкий привкус тлена и безысходности (приправленой безумием) только добавлял пикантности.
-Может, ну его, этот Сокол? Кофейня прекрасна, а должностные обязанности они и там нас догонят.
- Вот Конни завтра придёт тебя кормить, и предложим. Кто б меня покормил, блин...
- Предложим, а то у нас как-то скучно и только кирпичи летают над головой. - Хмыкнул Ник и вздохнул. - Уверен, что тебя на обед выпустят и даже на ужин, нянькам, вроде за вредность работы надо доплачивать. Или это другим доплачивают?
- В душе не ебу, - в воображении Ника Чаки пожимает плечами.
Перед глазами вновь появляется воспоминание, на этот раз они в какой-то темной комнате вроде склада или небольшого ангара. Вроде бы на улице день, но света сквозь закрашенные окна проникает настолько мало, что его легко перепутать с ночью. В середине комнаты стоит стул, к нему привязан человек, вокруг толпятся призраки. Джинни ходит рядом, мяучит, трется, остальные ждут чуть поодаль, жадно глядя пустыми, голодными глазами. Нельзя. Ещё нельзя. Ждать. В комнате настолько холодно, что изо рта мужчины вырывается пар...

+1

6

Ник ежится, ему и холодно и неуютно от воспоминания. Хотя со стороны упыря доносятся отголоски чего-то, что напоминает любопытство, хотя им и не является в полной мере. Но самому Нику жутко и холодно. Ему не жаль человека, ему не приятно смотреть на голодных призраков, на их пустые глаза. Последнее особенно не приятно. Ник ежится:
- Это ты представляешь доплату за вредность работы?
- Нет, это я так представляю обед. Конни не любит убивать животных.
- Зачем животных? - После не большой паузы уточняет Ник. Потом ежится, приходит понимание, что нормальные люди (или просто обыватели) в общем-то не рассматривают человеческую жертву, адекватной альтернативной жертвой животному. С другой стороны сейчас Ник искренне верит, что человек намного вкуснее и питательнее. Хотя, кажется, этой веры еще не давно не было. - Я думаю, тебя скоро отпустят. Вряд-ли Мастер будет экспериментировать на данном этапе жизни.
- Вот и я говорю, незачем, - согласно кивает Чаки. - От животных толку мало. Чуть в сторону, и оно уже в ступоре или дохлое. Не, если совсем жопа, можно и их сожрать, но сам понимаешь, не маленький, людей больше, и найти легче, и поймать...
- Да и питательнее они... - Задумчиво тянет Ник, все еще отстраненно обдумывая тот момент, что человеческая жертва в нем не вызывает никаких эмоций. Точнее никаких отрицательных. Наверное стоило бы испугаться, какие изменения в нем происходят... но Чаки говорит так уверенно, да и Мастер в общем-то действует так, что понятно - в человеческой жертве нет ничего не правильного и плохого. Просто человек не должен принадлежать к кругу тех, кто является близким. Или просто быть полезным на данный момент. А все остальные... - Сейчас, наверное, очень хорошо в лесу... - Совершенно не в тему сообщает Ник. - Надо будет выбраться как-нибудь. Интересно, комары теперь будут облетать за километр?
- Пролетать сквозь. Тьфу ты, в смысле обращать внимания не больше, чем на дерево. Хотя хер этих комаров знает, может они на самом деле и к деревьям что-то имеют. Глядишь, заходишь ты такой в лес, с тут вся эта мелкая кусачая шушера летит на тебя, громогласно пища: "Приветствуем тебя, собрат!"
- Нет, уж лучше пусть они молча пролетают мимо. Концерт по заявкам и все время, это слишком. Хотя интересная возможность, договориться и насылать на раздражающих существ. Вместо порчи, сглаза и далекого посыла...
- Угу, особенно последнего.
В воображении Чаки нарисовалась карикатурная картина о том, как Ник, с выражением в высшей степени серьезным, командует своей маленькой, но очень опасной армией кровососов, царственным перстом призывая их к атаке неугодных.
Ник немного полюбовался на картинку и вздохнул. Смешно, конечно, но, иногда, очень уж хочется что-то подобное проделать. Когда убить нельзя, послать не получится, а комары... по крайней мере это не стандартно, и даже где-то стильно. Пусть и попахивает болотцем и деревней. Ник представил тучу комаров, которая летает над головой неугодного и пищит...
- Упырь Ник и его дрессированные комары... - смеется Чаки, так же любуясь на картинку. - И кто же станет первой жертвой?
- Даже не знаю, но подготовиться стоит заранее. А то жертва появится, а ни комаров, ни коварного плана. И какой из меня упырь после этого? - Ник хмыкнул. - К тому же, существо, которое дрессирует комаров не будут воспринимать серьезно... а это дает много простора для маневра. - Ник облизнул чуть удлинившиеся клыки.
- Заодно в нашем кафе появится культурная программа, - усмехнулся Чаки.
Он на несколько секунд замолкает, задумываясь, а затем тихо, почти монотонно, говорит:
- Знаешь, тебе повезло. У тебя от момента, когда все пошло по пизде до осознания этого факта почти не было перерыва. Ты не бегал годами с подожженной жопой, пытаясь склеить свою жизнь обратно, не желая верить, что уже все, финиш, собирать нечего, все развалилось еще в момент встречи... Собирать нечего.

+1

7

-Хоровое пение комаров? - Хмыкает Ник и затихает. От Чаки не приходит никаких видений и воспоминаний, но горечь оседает где-то на корне языка и разливается мерзким вкусом во рту. Ник ежится, если бы он мог, то попытался бы свернуться клубком. От призрака веет холодом и еще чем-то... что названия толком не имеет, но заставляет ощущать себя беспомощным и желать спрятаться.
-Повезло. Еще мне повезло, что Мастер для меня стал человек, который имеет достаточно четкие границы из "можно" и "нельзя". - Ник затихает и потом хмыкает. - А еще повезло, что я здесь не один. Тебе повезло намного меньше?
-Хоровое пение комаров? - Хмыкает Ник и затихает. От Чаки не приходит никаких видений и воспоминаний, но горечь оседает где-то на корне языка и разливается мерзким вкусом во рту. Ник ежится, если бы он мог, то попытался бы свернуться клубком. От призрака веет холодом и еще чем-то... что названия толком не имеет, но заставляет ощущать себя беспомощным и желать спрятаться.
-Повезло. Еще мне повезло, что Мастер для меня стал человек, который имеет достаточно четкие границы из "можно" и "нельзя". - Ник затихает и потом хмыкает. - А еще повезло, что я здесь не один. Тебе повезло намного меньше?
Голос у Чаки спокойный и какой-то отстраненный. Еще полминуты назад он казался куда более живым, почти осязаемым, а сейчас вновь начал уходить в свой личный мир кошмаров.
- Семь лет мне понадобилось на то, чтобы понять, что да, уже все.
Перед мысленным взором Ника появляется очередное воспоминание:
Лицо Мёрфи на расстоянии едва ли двадцати сантиметров. Глаза лихорадочно блестят, щеки горят румянцем, а улыбка не вызывает ничего, кроме желания сбежать побыстрее и подальше. На вид мелкому едва ли исполнилось шестнадцать. Мысли Чаки в этот момент настолько яркие, что даже впечатались в "картинку": это состояние было бы похоже на алкогольное или наркотическое опьянение, но от Мёрфи не пахнет спиртом, а наркотики не переносит принципиально ни в каком виде... а в городе сегодня был очередной взрыв. Руки у Конни почти ледяные, без разницы, что лето. Да и сам он, как ледышка, так и хочется согреть, помочь, защитить...
- А когда понял, бежать было уже поздно. Уже некуда.
Мёрфи взрослеет, стоит лишь закончить фразу. В этот раз ему уже не шестнадцать, а около двадцати. На щеках все тот же лихорадочный румянец, взгляд полон праведного гнева.
- Я предупреждал, - говорит он ледяным голосом. - Ты мой. Ты был моим, и моим останешься.
В его руке пистолет, а метрах в двух на спине лежит мертвый Чаки с широко раскрытыми глазами.

Ник ежится, отблески человеческого восприятия находят такие воспоминания жуткими и настораживающими, а та часть, которая уже пропиталась мироощущением упыря такое поведение находит даже логичным. Пусть и несколько не сдержанным. И обнадеживающим. Мастер должен быть таким. Мастер обязан быть собственником и защищать свое. Мастер обязан быть сильным, хитрым, жестким, должен быть центром, маяком, тем, что держит на поводке новообращенного и тем, кто будет вечно рядом (не обязательно физически, но...). В замен Мастер должен получать абсолютную преданность. Все справедливо.
Но Нику-человеку это все еще кажется через чур.
-Это немного слишком. - Неуверенно тянет Ник, эмоции противоречивы, и он пока еще не понимает как правильно воспринимать ситуацию. - Или нет? Я не понимаю.
- Немного... - Чаки мрачно усмехнулся. - Убивать собственного любовника, когда он говорит, что все кончено - это "немного слишком"?
Ник думает однозначно "через чур слишком", упырь прикидывает, что в принципе все зависит от ситуации. Упырь вполне может употребить незадачливого любовника по назначение, в смысле не отлюбить, а в смысле покушать. Потому что от плохих новостей обычно разыгрывается аппетит. Ни отмахивается от размышлений своей темной стороны, это все глупости. Это все не нормально. Убивать любовника только потому что... оставляет одного? Бросает? Упырь ворчит, Ник путается в ощущениях сильнее.
-Я не понимаю. Я хочу сказать, что это слишком. Просто слишком. Но... - Нику страшно. Ему теперь достаточно часто бывает страшно, когда он может уловить разницу между собой "теперь" и "тогда", когда он пытается остаться... человеком?
- Но ты запутался, - заканчивает за него Чаки. В целом, ему это состояние было знакомо. Особенно по-началу, первые года полтора после смерти, пока они в Судане не обжились.
- Да, мы слишком разные. - Ник задумчиво прикрывает глаза. - Или, наоборот, слишком похожи. Но изначально это пугало намного сильнее. Дальше будет легче?
Нику интересно, как сильно он изменится, и в тоже время страшно. На сколько сильно он изменится? Что еще новое состояние потребует в уплату за, пока, сомнительные бонусы.
- Пожалуй. Дальше то, чем ты стал, начнет брать верх, - голос у Чаки был отстраненный и какой-то печальный. Настроение призрака изменилось в очередной раз. - Ты просто начнешь терять себя. Раз за разом ловя себя на том, что раньше бы подумал иначе, когда-то это бы испугало, или, наоборот, разозлило или вызвало отвращение. А сейчас ничего, в самый раз. Вот, как то, что жрем мы других людей, порой их убивая. Вроде бы без этого и никак, а все равно где-то глубоко внутри понимаешь, что творишь какую-то дрянь. А потом это чувство вообще уходит, и начинаешь смотреть на всех, как на потенциальный обед...
- Это я уже сейчас чувствую. - Смешок получается каким-то ломки. - И я все больше запутываюсь. Хотя, подозреваю, что уже есть что-то, что изменилось, а я не успел осознать. И вряд ли осознаю. - Ник замолкает, ему не то чтобы страшно, но как-то тревожно. А еще он боится встретится с родственниками, точнее боится увидеть их и осознать, что не чувствует к ним ничего, или что-то, что чувствовать не должен.
Чаки понимает его скорее интуитивно, по мелькающим образам людей, явно имеющим с Ником портретное сходство, и чувству беспокойства на грани страха. Он гладит упыря по волосам и спине. Вспоминая, как впервые пришел к себе домой после смерти. Тогда еще никто не знал, что Чаки умер, его считали пропавшим и родственники даже пошли в полицию, чтобы получить помощь в поисках. Тогда, чувствуя их беспокойство и страх, он впервые почувствовал радость. Даже нет. Не радость, это чувство называется иначе. Больше всего оно было похоже на горячую еду, после длительной прогулки на морозе. Тогда это напугало. Сейчас, окажись на месте того мужчины на складе, его ать или сестра, Чаки бы сожрал их с остальными, не особенно задумываясь.
Ник молчит, прикосновения успокаивают, пусть в них есть нотка незавершенности. Несомненый плюс проживания в одном теле то, что слова не обязательны, потому что можно воспринимать ощущения и мысли напрямую.
Воспоминания Чаки пугают, его ощущения тревожат. Потому что уже сейчас восприятие играет с Ником шутки. Уже сейчас, не смотря ни на что, Мастер воспринимается более близким и важным, чем бабушка и сестры, а Чаки вообще идет за старшего, пусть и слегка альтернативно одаренного (иногда), любимого родственника.
- Меня это... нервирует, что пока я сижу здесь, мир для меня за пределами.... - Ник неопределенно шевелит рукой, явно пытаясь описать ограниченный круг лиц с которыми он сталкивается сейчас. - ... меняется слишком сильно. И что когда я выйду, то не смогу не то чтобы осознать... - Ник замолкает, сформулировать то, что его в действительности беспокоит невероятно трудно. Возможно потому, что ощущение это хрупкое, а упырь в нем совершенно не понимает причины для беспокойства. Мастер здесь, Чаки под боком, гнездо надежное, а связь с кланом крепнет с каждым днем, что еще нужно приличному упырю? Ну, за исключением нормальной охоты, но пока Мастер не даст добро, можно и без охоты прожить.
Призрак кивает. Он понимает о чем идет речь. Впрочем, пока что сказать ему на это нечего. Бывают вещи, не нуждающиеся в комментариях.

To be continued...

+1


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » Человек с ледяными глазами