Легенды Старого Кракова

Объявление







      






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » Человеческое, слишком человеческое


Человеческое, слишком человеческое

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 26 марта 2015 года, около часу пополудни.
Место действия: Komandosów 11, квартира 25.
Действующие лица: Тайг О'Лири, Агнешка.
Преамбула: Мелкий бандит и аморальный неудачник О'Лири неожиданно начинает раздумывать о таких странных вещах, как совесть, любовь и возможность искупления. Только вот не поздно ли?
Краткое содержание: Тайг расстроен тем, что так и не смог захватить тело Морана. Теперь уже они с Агнешкой говорят о жизни, в процессе разговора последняя узнает, что  О'Лири на самом деле нежная няшка и трепетная пуська, жестоко обиженная судьбой и собственным долбоебизмом.

Отредактировано Алан Моран (2016-05-20 21:58:26)

0

2

Настроение у покойника О'Лири с самого утра (на редкость солнечного, как назло; Тайг догадывался, что, сохрани он подключение к органам чувств, он получил бы огромное удовольствие и от нежного, ласкового света, и от мягкого ветерка, уже откровенно обещавшего скорый аромат молодых листьев, и от всего прочего, радость чего теперь была ему недоступна - и это бесило, ох, как бесило!) было отвратительное. Возвращение призрачного компаньона Студента не порадовало. Но если к давешнему жалобному воплю ("Блядь, уёбок, опять ты!..") при виде себя любимого Тайг ещё был готов, то метание в порядочных мертвецов скомканного белья уж точно ни в какие ворота не лезло. Поэтому, когда Моран и О'Нилл утром куда-то направились, Тайг решил пренебречь долгом Немезиды и лишить неблагодарного Студента своего общества.
До вечера уж точно.
Так что дивным весенним полднем ефрейтор мрачно восседал на окне снаружи, болтал ногами и с ненавистью разглядывал городской пейзаж. Дитя неопределённого пола лет двух, ковылявшее, взявшись за юбку бабушки, задрало голову, увидало покойника и в изумлении разинуло рот. Покойник скорчил зверскую харю; юный медиум отчаянно заревел.
На душе Тайгу не то что бы полегчало, но теперь, по крайней мере, не ему одному было плохо.

+1

3

- Развлекаешься?
Против обыкновения, Агнешка ненадолго задержалась дома: после разговора накануне ее заботила судьба незадачливого гопника О'Лири. Такой он был трусливый и мелкий, да и визжал куда чаще, чем надо было, но... Но неожиданно обнаружившееся (и, пожалуй, даже обнажившееся) сердце и еще более внезапная поэтичность его речи ее зацепили. Они со Студентом составляли странную пару, где одному достались мозги, а второму - сердце. А тебе, Элли, теперь все это разгребать...
- Можно присоединиться или корчить рожи прохожим - это интимное занятие?

+2

4

- О, а ты чё с ними не пошла? - слабо удивился О'Лири, автоматически уступая Агнешке уголок подоконника - словно это до сих пор могло иметь для них, бесплотных, значение. - Вы ж со Студентом теперь тоже шерочка с машерочкой...
Агнешка примостилась рядом. Традиция у них будет, что ли...
- А что это значит?
- Ну-у... Шерочка с машерочкой, ниточка с иголочкой, бабы и беды - куда одно, туда и другое. Или у тебя О'Нилл вроде Студента, - полюбопытствовал ефрейтор, - и это ты его, типа, снедаешь? Не очень снедаешь-то, чё-то он несчастным не выглядит...
- Бабы и беды, говоришь... - она усмехнулась. - Да я как бы ко Студенту не привязана, это ты его страстная Немезида. А О'Нилла я не снедаю. Я с ним живу. Воспитанник он мой.
- А как же клятвы, вот это вот всё? - удивился удавленник. - Студент прям весь напыжился: я, говорит, ценный член общества. Человек, говорит, теперь семейственный. А ты, бля, на хрен тут нужен, говорит. И знаешь, чем он в меня кинул? Не, знаешь?! - Тайг, вспомнив о своей обиде, запрыгал на месте, как крайне озлобленный воробей.
- Клятва дана, да. Но это не значит, что мы теперь одно целое. Просто он наш. Чем кинул-то?
Тайг мучительно покраснел, и оттопыренные уши запылали.
- П-подштанниками, - шокированно выдавил он. - Нестираными! Он их в стирку нёс, а я ему такой: эй, урод, ты чё не здороваешься, с утречком, бля! - а он: "Твою мать, а!" - и подштанниками! В меня прям. Снайпер херов. Где он в Дарфуре такой только был.
Стыдливость, присущая насильнику и убийце, ее позабавила.
- Да-а, это оскорбление можно смыть только кровью. На подштанниках. Помнишь, как я его поносом прокляла?
- Это не те подштанники! - замахал руками О'Лири. Видимо, оскорбления _теми_ подштанниками его уголовная честь бы вовсе не пережила. - Чтоб мне провалиться, не те были, правда!
- Конечно, не те. Студент же чистюля, в жизни бы в грязных ходить не стал. По крайней мере, в городе. Не переживай ты так.
- Чистюля, - возмутился Тайг, - щас, как же! Ты в "Ангеле" была-то вообще? А не, тебя не было... Ну, я тя не видел там. Чистюля... Х-ха! Да если б не я, - с гордостью прибавил удавленник, - он бы грибами порос!
И О'Лири снова поник, видимо, подумав о своём бренном теле, вполне вероятно, порастающем грибами. Что, конечно, было на самом деле вовсе не вероятно в условиях пустыни, в которой труп Тайга и закопали, но тихая мумификация отчего-то представлялась не столь графично.
- Грибами? Плесневыми или белыми?
На воображение Агнешка никогда не жаловалась, и сейчас Алан предстал перед ней в образе вредного лесного деда, украшенного не только грибами, вполне возможно, мухоморами, но и мхом. С тем, какой он периодически бывал склочный, ему бы подошло...
- Поганками, - мстительно изрёк О'Лири. - Сука. Ненавижу.

+2

5

- Поганки тоже подойдут. Или ложные опята. Но я вообще не о грибах хотела поговорить.
- Ну так говори, чё, - грубо, но достаточно беззлобно отозвался ефрейтор. - Вот он я, вот уши.
Уши и впрямь были примечательные, и до сих пор пылали багрянцем.
- Да я вообще из-за тебя и осталась. Ты вчера смурной был. Может, тебе поговорить надо, - пожала плечами Агнешка.
- Ну-у... - мертвец зябко поёжился. - Чёрт. Странно как-то. Как будто, ну... не знаю.
Как будто мы с Миком Прайсом сидим у реки, и мне всё ещё одиннадцать, а ему всё ещё пятнадцать, и он спрашивает: "Как что, мелкий?"
- Жалко, не покуришь, - она задумчиво посмотрела на небо. - На курилке такие разговоры всегда легче.
- А я не курю, - с гордостью сообщил Тайг. - Курить - здоровью вредить.
- Какое у нас с тобой здоровье, а... Нам вообще все можно.
- Слушай, - неожиданно спросил О'Лири, - а как ты думаешь, у меня есть, ну, талант? Мик говорил, у меня задатки. Потому он мне и рассказывал всякое, говорил - память развивай. Самое главное, говорил, не пишется. Со слов снимать надо.
- Какой именно талант?
- Слова там. Ну, песни всякие...
Агнешка повернулась и улыбнулась ему.
- А знаешь, есть. Я вчера заметила. Ты, когда говоришь, фразы строишь так... Специфически. Напевно. Мик все правильно говорил. Снимать и слова, и интонации, и звук. Это только так берется. Сначала за кем-то повторяешь, потом сам.
- А хочешь, сказку расскажу? - оживился удавленник.
- Хочу.
Агнешка устроилась поудобнее, скрестив ноги и подперев голову рукой - благо, подоконник был широкий.
- Жил-был один человек, - вдруг совершенно не своим голосом, с плавными, спокойными интонациями начал О'Лири, - ходил он матросом. И вот как-то раз возвращались они из рейса - а было то ещё в парусные времена, - разыгралась буря, и как налетит его судно на рифы у Дингла. Все потонули как есть, кроме нашего матроса - его-то на скалу выкинуло, что прямо посередь моря была: хоть сам топись, хоть подыхай с голоду. И вот пришла пора ему помирать. Лежит матрос-то и горько плачет: ах, думает, как бы мне хоть один последний раз увидеть жену свою милую или младенца-сына!
- И что? Увидел?
- А то, бля, - строго сказал покойник. - Так вот: лежит он и горько плачет. И слышит вдруг голос: ты чего, говорит, ревёшь, говорит? Матрос-то вскочил и видит: стоит мужик футов в семь росту, а то и все восемь. Кожа белая-пребелая, волосья чёрные-пречёрные, а платье всё на нём красное, да не такое, как на матросе, а какое ещё прежде носили. А над ним высоко-высоко, прямо в тучах, ещё мужики кружат, и при каждом по копью, как в старину, и собаки с ними. Летучие.
- Ши явились?
- Чё? - не понял О'Лири.
- Ничего, - махнула рукой Агнешка. - Ты продолжай.
- Смотрит матрос: не иначе как Добрый Народ на шотландский Добрый Народ войной идёт, а эти, видать, от войска отстали. Матрос весь от страха так и обмер, но думает - а, была не была, помирать всё равно, значит, терять нечего. И говорит, мол, так и так, повидать бы мне малютку-сына.
Она смотрела на Тайга, как преподаватель на студента, который неожиданно хорошо знает материал - умиленно и чуть улыбаясь, кивая в некоторых местах.
- А мужик-то на него смотрит да ржёт. Ты, говорит, дебил, как меня назвал, мудило? Нешто за людей не признаёшь? Ну так тому и быть, говорит, не будет тебе от меня помощи христианской, а будет точно как сам сказал. Попроси ты меня по-хорошему, вынесли б мы тебя с каменюки с этой, да только слово не воробей. Р-раз! - гром ударил, - Тайг страшно выпучил глаза, - и нету их.
- Офигенно, а, - Агнешка даже засмеялась от такого драматического эффекта.
- Поплакал матрос ещё, да и заснул, - вдохновенно продолжил ефрейтор, - а как просыпается, видит: рядом котомка лежит, а в котомке чего-то шевелится. Уж и страха он набрался! Разгневал я, думает, Добрый Народ, вот они бесей в сумке и принесли меня мучить. Взял острый кортик свой, и по котомке, - Тайг замахал руками, иллюстрируя, - как хуяк, блядь! Хуяк!
- Ох, - Агнешка и смеялась, и ужасалась, прикрыв рот рукой.
- Открывает, - триумфально довершил покойник, - а там младенчик его, мёртвый уж. Вот. Всё. Вот так мне Мик и рассказывал.

Отредактировано Алан Моран (2016-05-21 00:06:02)

+2

6

Талант у Тайга определенно был. И к сказкам, и к драме - от одного этого яростного "хуяк!" мороз бы шел по коже, будь у нее кожа, конечно.
- А ещё мораль, - важно сообщил удавленник. - Вот скажи мне, какая тут мораль?
- Нечего обижать великанов, называя их не по-христиански? Или не надо сразу хвататься за нож? О, вот: не надо делать выводы, основываясь на неполной информации.
- Не-е, - Тайг аж осветился, подловив Агнешку на ошибке, - неправильная мораль. Мик говорил: морали тут две, мелкий. Мораль первая: не всё, что на нелюдь похоже, нелюдь, не всё, что на людь похоже, людь. И мораль вторая: сначала думай, потом пизди.
- И по-любому не хватайся за нож, даже если тебе что-то там показалось, - заключила она.
- Сначала за крест, - кивнул покойник, - а ежели крест ему нипочём, так и ножом нехер тыкать, поговорить сперва надо.
- Ну да, понятное дело. Если крест нипочем, так и нож, может статься, не сильно поможет, только разозлит. Хорошая сказка. Или не сказка. Любой такой рассказ - это же, по сути, инструкция - не всегда четкая, правда, их надо уметь читать... А еще знаешь?
- Не-не, всё не так ты поняла! - помотал головой О'Лири. - Если крест не поможет, значит, не чёрт это. А значит, не хами и не пизди! Вот.
Агнешка криво, но довольно улыбнулась - пожалуй, свободомыслия ему не хватало, но память была хорошая. Это же сколько лет прошло, а он помнит слово в слово... Традиция, что тут скажешь. Если поколение за поколением все передавать изустно, то вероятность того, что вот такие "свернутые" инструкции будут передаваться неизменными, велика - а значит, и выживаемость. Ведь что такое латент? Это всего лишь близкий родственник мага - родитель, брат, сестра, дед или бабушка. Рано или поздно в семье снова родится маг - вот тогда ему и пригодятся эти сказки. Особенно, если его собираются скрывать от школы.
- Последнее правило не худо бы всем знать. Не только те, кто боится креста, опасен. Те, с кем мы работаем, его вот не всегда опасаются, а делов могут наворотить похуже бесов.
- Бабка у Мика ведьма была, - выдал Тайг. - Мороки наводила, покуда не померла. Ну и как померла, наводила, только их не все видели. Мик так глаза закатит, а потом говорит: вот морок такой был, что... И сбывалось всё, знаешь. То-то он меня и проклял, падла.
Ну да, понятно: зачем отдавать в школу того, кто тебе пригодится? А риски... Что ж, риск есть всегда. Зато тут же будут и "свои", которые обучат нехитрой деревенской магии - травами лечить, проклинать, снимать сглаз, привораживать, плод травить... И пригодится, много раз пригодится такой ребенок.
- А чем он тебя проклял-то? Как - ясно, а какой результат?
- Ну как? - удивился Тайг. - Мудак я стал. Вот и раскаяться захотеть не могу. Вот и мучаюсь. А всё он виноват.
- А ты пробовал? - поинтересовалась она.
- Так я и не могу! - выпучил глаза покойник. - Проклятый ж я!
Деревенская магия была покруче городской: вот так ткнет в грудь скрюченным пальцем, и гадай потом - то ли ты теперь импотент, то ли это венец безбрачия...
- В смысле, ты пробовал и не вышло? Или пробовал и зассал?
- Что я, с глузду съехал, что ли? - удивился О'Лири. - Я и не пробовал. Да и в чём мне каяться-то? Не виноватый я, в чём творил, это всё Мик, он меня проклял. А я-то тут при чём?
- Понятно, не пробовал, - Агнешка вздохнула. С такого еще попробуй сними... Венец безбрачия и то был бы легче.
Ведь это не Мик его проклял. Мик, как любая деревенская бабка, мог говорить достаточно убедительно. Знал ли он, что Тайг окажется латентом, да еще и сказителем? Это не он владел словами; это слова овладевали им. И слова говорились через него. Так Тайг О'Лири, сказав себе "проклят", и впрямь проклял себя.

+2

7

- Он мне много такого рассказывал вообще, - сказал Тайг. - Говорил, память у меня хорошая...
- Память у тебя, Тайг, отличная. И голос хороший. Ты вот это слово в слово запомнил, с моралью?
- Ну да, - удавленник пожал плечами, - чё тут запоминать-то? И это, и много чего ещё. Мик говорил, пригодится; выручишь, говорил, кого полюбишь. Только сам, сука, и проклял, вот и я и не любил никогда никого!
- Что, и Мика?
- Я что, - аж подпрыгнул от злости мертвец, - пидорас?!
- Боги, - поморщилась Агнешка, - какой ты буквальный. Он тебе что говорил - мол, кого трахнешь, того и выручишь? Это же не о постели. О другом вообще.
- А о чём? - у покойника аж челюсть отвисла.
Судя по всему, сама концепция любви для ефрейтора оказалась весьма внове.
- О том, - строго сказала она, - чтобы ради этого человека сделать все. Ради его счастья. О том, чтобы знать, что он есть, и этому радоваться. Чтобы защищать и беречь.
- Ну... - Тайг наклонил голову набок.
И, словно сам себе не веря, медленно проговорил:
- Я любил Студента?
- Видимо, да.
- А он меня убил, - тихонько, обиженно выговорил Тайг.
- А он не помешал твоей смерти, - кивнула Агнешка. - Хоть и отомстил за тебя.
- Да не за меня он мстил, - грустно вздохнул О'Лири. - Просто, ну, ты ж его знаешь. Работу он всегда делает до конца. А расстрелять того гада - была работа.
- Делает - и хорошо, - вздохнула она. - Знаешь, Тайг...
- Да? - с надеждой вскинулся покойник.
- Сердце у тебя на месте, вот что. А у него - нет. Жалко, что ты умер.
- У Студента-то не на месте? - не понял ефрейтор.
- Ага. Анатомически правильное, но холодное.
- Да ладно! - возмутился Тайг. - Он чуть что бросается! А как он за сестрёнку убивался, это ж жуть что такое!
- Другое. Они близнецы, это, считай, одно на двоих все. Ее нет - и половины его не стало.
- А Оин? - не отставал мертвец. Сам не сознавая, он бросался на защиту возлюбленного, как на амбразуру.
- Оин... Стал бы он за ним судно выносить и кишки придерживать, - усмехнулась Агнешка. - Верность, конечно, круто, но в госпитале она нам бы мало помогла.
- Он не знал! - возмутился Тайг. - Кто б его с передовой отпустил! Контракт-то на 10 лет!
- Да знаю я, - отмахнулась Агнешка. - Просто ты не слышал, с какой обидой он все - да я, да я, да верность моя, да вы меня бросили... А как мы выжили, он спросить забыл. И ценой чего. Ну да ладно. На хрена тебе это все.
- Вечно он так вообще, - с отчаяньем процедил О'Лири. - Я ему чуть не жопу подтирал - и чё? Чё, нах? Пьяный вообще забывал, как меня зовут, а трезвый и того хуже. Я помер, а он подштанниками кидается. "Уёбок то, уёбок сё, когда ж ты в ад свалишь, дохлая твоя рожа"!
- Ну, после смерти ты ж его терзал. Не то чтобы это стоило подштанников, но, согласись, ты за ним летал, как мстительный дух. Подведем итоги. Ты его любишь. Я его люблю. А он мудак. Жизнь - боль.
- Тебя-то он тоже любит, - вздохнул Тайг. - А я для него всегда был - урод, отребье, насильник и мародёр... Мусор.
И мертвец разрыдался.
- О, чёрт возьми... - призрачными руками нелегко обнять. Но другого призрака - можно. Что она и сделала, обнимая безутешного, злосчастного О'Лири.
- Бедный, - с чувством сказала Агнешка.
- Я его убью, - всхлипнул О'Лири, цепляясь за её руки, - убью. Прайса. За то, во что он меня превратил, падла. Я же хороший мог быть! Хороший!
- А ты сейчас попробуй. Ты же тут. Ад еще не наступил. Слышишь, Тайг? - Агнешка встряхнула его, как ребенка. - Твоя душа, блин, еще не загублена вконец.
- Как это не загублена? - поднял на неё мертвец заплаканные глаза. - Я стольких... стольких... Что я хорошего сделал?
- Убьешь Прайса - это не будет хорошее. Это будет очередное идиотское убийство. И винить тебе резко станет некого. И может, ты поймёшь, что сам себя проклял. Ты не понял, Тайг?
- А можно мне его тело? - тихо, жёстко спросил Тайг.
- Чье? - опешила Агнешка.
- Прайса. Это будет справедливо. Я всё исправлю. Проживу... нормальную жизнь.
- Ты без этого можешь. Честно, с твоим даром тело - не обязательно. Ты же сказитель. Слова через тебя идут.
- С моим ЧТО? - О'Лири обалдел настолько, что даже перестал рыдать.
- С даром твоим, холера. Сказала же. Обычное дело у латентов. Не знаю, кто в твоей семье был маг, но кто-то был. Так что ты случайно проклял сам себя. Захочешь - и снимешь проклятие. Будешь, как новенький, стыдливый, что твоя маргаритка.
- Ну а что ж мне с тем, что я натворил, делать? - опешил Тайг. - Их-то уж... не вернёшь. Да и меня больше нету.
- Заодно и раскаиваться научишься. А то заладил: он виноват, Прайс, Студент, кто угодно... Кроме тебя самого. Их-то не вернешь, факт. Но искреннее раскаяние облегчает понимание. Понимание взаимосвязи между своими поступками и их последствиями. И пока ты этого не поймёшь - родиться заново не сможешь. Ну, или умереть и не попасть в ад. А попасть... Куда там попадают эти ваши, на "а"?
- В этом-то я теперь точно раскаиваюсь, - уныло сказал О'Лири. - Не из ниоткуда же они приходят. Не из ниоткуда же я... пришёл.
- В чем конкретно раскаиваешься?
- Я должен подумать, - буркнул мертвец. - Вот почему мне раньше никто не объяснил, а?
- А кто бы объяснял? Студент, что ли?
- А хоть бы и он! Что ему, в церкви не говорили, что ли? Мог бы и мне, пока я был живой, рассказать! Падла.
- Так, стоять. Тайг, еще раз при мне скажешь "виноват кто-то другой", ничего говорить не буду.

+1

8

- Ну и чё теперь делать? - осведомился удавленник, болтая ногами. - Верней, чего я, блин, хочу... Вот ты спрашивала, чего я, нах, хочу, я тогда и не знал, что сказать. А теперь знаю. Хочу, - Тайг принялся отгибать пальцы, - чтоб Студент передо мной извинился, чтобы Прайс передо мной извинился, чтоб все меня простили и чтоб не было ничего. Вот.
- Отличный план. Только вот ты хочешь за других людей. Что-то я сомневаюсь, что Студент вообще способен извиняться перед кем бы то ни было. Как бы так сказать, чтоб цензурно... Их реакции - это то, что ты изменить не можешь. Прайса ты избил, он за дело злился. Про жертв насилия я вообще молчу. Ты не пробовал сам просить прощения, а? У тех же убитых тобой. Это как бы и есть смысл раскаяния - чтобы тебе стало совестно.
- Да не за это он злился, - отмахнулся О'Лири, - чё мы, не дрались, что ли. Он злился за то, что я его тинкером ёбаным обозвал.
- Ну? И что, ты был прав? Он тебе - сказки, а ты его - вот так?
- А что я ему должен сказать был? - зашипел покойник. - "Уважаемый чувак лухт-шелта, смотри на меня дальше, как на дерьмо"? Тут уж или я был неправильный, или он!
Незамутненность Тайга ее поражала - впрочем, чего хотеть от классического деревенского мышления: есть только мы и они, правильное и неправильное, а тому, кто с нами не согласен, мы вобъем его слова в его же поганую глотку.
- Или вы оба. - Я, в общем, понимаю: один он не смотрел на тебя так, и тут вдруг. Обидно, да.
- Студент их убивал, - вдруг сказал Тайг, - потому что так надо было. Он баланс закрывал. А Мик их ненавидел, потому что все думали, что он сам такой. Раз лухт-шелта, так это... И так мне и говорил - вляпаешься в это дерьмо, мелкий, я тебя не знаю - и ты меня не знаешь, а попадёшься мне, пожалеешь. Меня знаешь, - всхлипнул он, - в колонии как пиздили? А он смотрел и ничего не сделал.
- Наркоманов? Блин, Тайг.
То ли пожалеть тебя, то ли прибить, чтоб не мучился. Она вздохнула.
- Да, плохо тебе пришлось.
- Ну не в ИРА же мне было идти! - возмутился Тайг. - А то я не слыхал, что с тем парнем Мёрфи случилось, его то ли грузовиками разодрали, то ли ещё что!
Агнешка хмыкнула.
- Да, в ИРА таких парней - просто до хрена. И все, как один, мученики. Нафиг такое счастье.
- А Студент бы там хорошо смотрелся, - вдруг сказал О'Лири. - Только не с теми парнями, к которым Мик ушёл.
- Почему не с теми?
- Им, - призрак махнул рукой, - ёбнутых не надо. Мик всегда говорил: голой взрывчаткой нихуя не добьёшься, надо это... переформатировать культурный код. Во.
Побыв в организации не один год, Агнешка не питала иллюзий по поводу "правильных" и "неправильных" ее ячеек. Все они одинаковые... Но эта мысль была новой.
- И как же его переформатировать?
О'Лири закатил глаза и вдруг затрясся мелкой дрожью.
- Эй, ты что? - забеспокоилась Агнешка.
- Ты смотри, мелкий, - вдруг сказал покойник совершенно чужим голосом, - всё дерьмо - оно в головах. Можно переубивать их всех на хер, только это ничего не даст, у нас же свои - такие же. Можно, конечно, взять магию и сломать им всем головы, но это тоже хуёво - во-первых, это не проконтролируешь, а во-вторых, Церковь никогда такое не поддержит. А вот если головы начнут меняться сами, то все посыпется, как домино. Оно просто не будет работать дальше, понимаешь?.. Знаешь, что такое Великая война?
- И как поменять головы?
- А, - встрепенулся О'Лири, - чё?
- Что он еще говорил?
- Не помню, - тихо ответил покойник. - Раньше помнил, а потом, когда, ну, всякое... Начал забывать.
- Вот холера. Я бы с ним потолковала... Интересно, жив ли еще твой Мик.
- А хер его знает, - пожал плечами ефрейтор. - Он как проклял меня, они в тот же день снялись и в Лимерик подались или ещё куда. Потом вроде как его судили, типа, за хранение оружия или ещё за чё, но выпустили, доказательств не хватило. Истинно-Народная Освободительная Армия...
Мертвеца вновь затрясло, глаза закатились, а голова с щелчком отдёрнулась назад. Живой человек так проделать не смог бы - но Тайг уже не был живым, и конвульсия памяти, сотрясшая его, впечатляла.
- Истинно-Народная Освободительная Армия, - продолжил он не своим голосом, - те ещё ублюдки. Ты думаешь, им дело есть до Ирландии, мелкий? В лучшем случае, до самих себя, или до мировой, блядь, революции. Им насрать, во что люди верят, если они верят неправильно - так и пулю в лоб, проблема решена. Поэтому, даже если они победят, нихера-то у них не выйдет - их же боссы их и положат, а сами сядут в те же особняки, в которых нынче сидят лендлорды, только это будут Дворцы партии или ещё какая хуйня. А так, те же яйца, только в профиль. Потому что на самом деле они не хотят ничего менять, понял? Так что если какой к тебе подлезет, говори мне, мелкий, я тебе объясню, почему он неправ. Усёк?
Да, ей определенно было бы о чем потолковать с Миком Прайсом. Интересно, как он собирался делать переворот в головах... Смущало ее только одно: все революционеры были ебанутыми, каждый по-своему. Кому это знать, как не ей...
- Тайг. Ты того, не перенапрягайся. А то совсем дохлый будешь.

0

9

- Сдох уже? - отозвался ефрейтор голосом пьяного Студента. - Ну надо же, прямо лернейская гидра к нам пожаловала. Эй, Уши, а ну-ка, угости его!.. Не-а, в глаза смотри, мелкий. В глаза! Вот молодец. Отлично, солдат. Вольно! Молодец. Я тобой горжусь.
Агнешка, подумав, хорошенько встряхнула Тайга еще раз - вдруг из него выпадет правильная информация?
- ...всё равно, за что бороться, - продолжил шестнадцатилетний Мик Прайс. - Они думают, им не всё равно. Но это как голод, или как любовь, просто не можешь иначе. Хочешь взять себе эту смерть, этот риск, этот огонь - всё. Вот такие потом на гражданке жену стреляют, смекаешь, мелкий, да? Но когда их мало, тем, которые всё-таки есть, очень легко лезть в мозги тем, кто не такой. Не спорить с ними о вере, а объяснять - вера ваша, это на самом деле вот то. Или это. Как с Великой войной. Поэтому таких должно быть много, чтобы они решали дело между собой. Всё равно война в головах, мелкий, и первое, что мы можем сделать, это открыть второй, нах, фронт. Их будут ломать, чувак, их уже сломали. Почему меня пиздят, а хиппи ёбаного из вон того вон трейлера - нет? Потому что не в кочевье, блядь, дело. Им записали в мозги, что я враг. У меня записано в мозгах, что они все - враги. Но надо учить, показывать, что есть и другой прицел. Другие настройки. Не спорить с их верой, пусть сидят в ней, как в кибитке, смекаешь? Но везти кибитку, не выгоняя их из неё, в другое место. Люди ненавидят тех, кто несёт им свободу, но и не заметят, как свобода станет воздухом, которым они дышат, и хлебом, который они едят. Все мы звери, мелкий, и всех нас дрессируют, но долг доброго католика, - Тайг чужим, ломаным движением благочестиво перекрестился, - дрессировать себя самого самому.
Агнешка слушала, по-прежнему придерживая Тайга обеими руками, как странный радиоприемник - не шуми, не тряси, может, и не собьется волна.
- Мы думаем по-другому, - рассказывал Мик, - вот нас и ненавидят. Мы такие же, какие и были, а вы превратились в овец и в волков и не узнаёте в нас себя. Но вы ещё можете стать прежними. Свободными. И для этого нужно, чтобы кто-то вам объяснил, что "свобода" - это не наркота и ебля, и не леваки с автоматами, реквизирующие банк. Хотя я б, - Тайг сделал движение, будто сплёвывает в сторону, - от банка, блядь, не отказался. Но это всё про то, что люди чуют запах мыслей других, смекаешь, да? И на мысли-то они и бесятся. Не на шмотьё, не на вид и не на бабло. Они смотрят: и не понимают, на хуй, то ли ты человек, то ли бес, то ли Старая Кровь какая. Потому что они трусы. И это нормально. Ты когда-нибудь лошадей объезжал?

0

10

- Ладно, Тайг, возвращайся... - Агнешка еще разок встряхнула ефрейтора, потрепала по призрачной щеке. - Все уже, все...
А как все хорошо начиналось... Пришла говорить о его душе, а закончилось тем, что просто извлекла из его головы то, что ей было нужно. Не то чтобы ей был нужен Мик Прайс; просто интересно было слышать то, о чем и сама думала и говорила не раз. Дети - наше будущее. Разруха в головах. Надо начинать с другого, не с революции, а с постепенных шагов - да так, что они и не заметят, когда мы будем повсюду...
Профессиональная привычка, что тут скажешь.
- На этом - всё, понял-нет? - строго спросил Студент, и О'Лири захрипел и... отключился? включился?
И уставился на Агнешку тупо хлопающими непонимающими глазами.
- Все хорошо, - привычно сказала она тихим, ободряющим тоном. - Все в порядке.
- Ничего не в порядке, - злобно сказал ефрейтор, - я мёртвый.
- Ты и был. Пора бы уже привыкнуть.
- Хочешь сказать, - кисло усмехнулся удавленник, - я всю жизнь был мёртвый?
- Нет. Жизнь у тебя, конечно, была херовая, но не настолько. Сколько ты, кстати, призраком?
- Три года.
Агнешка дернула углом рта - то ли скривилась, то ли усмехнулась.
- Хорошо сохранился. А я - лет сорок, наверное.

0

11

- И как ты исправляешь то, что наделала? - без обиняков брякнул Тайг.
Смотри, еще не совсем пропащий...
Усмешка переросла в улыбку.
- Вот, вырастила Волчонка. Студента повоспитывала слегка, хотя здесь мне удалось меньше. И вообще хочу построить прекрасный новый мир.
- Как Мик, что ли? - горько усмехнулся О'Лири. - Что ж он с меня не начал? Все вы одинаковые.
- Потому что маленький был. Революционеры, знаешь ли, в молодости все одинаковые, это ты прав. Кажется, что мир - вон там, а люди - ну, люди потерпят. Потом понимаешь: мир - это люди и есть. Потом, когда они умирают... - она помолчала. - И, в общем, только это и имеет значение.
- Помоги мне, - твёрдо, тихо сказал ефрейтор. - Помоги мне загладить. Свести, - судорожно оскалился он, - баланс.
- Помогу. Потому что даже ты, Тайг О'Лири, ценнее каких-то теоретических выкладок. А как ты собираешься все загладить?
- Ну-у... спасу кого-нибудь? Пока количеством не сойдётся.
- Хороший вариант. Еще есть?
Покойник помотал головой.
- Ну, можно сказать Студенту, что я его, мудака, того...
- Лучше не надо. Не оценит. А тебе будет больно.
- Подштанниками кинет, что ли? - заржал удавленник.
- Второй раз - уже не так страшно, да? - засмеялась Агнешка.
- По-хорошему, - стал развивать ефрейтор мысль, каковое занятие давалось ему с непривычки довольно туго, - надо бы перед ним извиниться. Перед Миком, того бы... тоже. Ну и спасти столько человек, сколько я того... это.
- Все правильно, - кивнула она.
- Так чего же мы ждём, нах?! - О'Лири взмыл в воздух. - Студент, падла, я иду!

0

12

Эпилог

Первой к нему подобралась Агнешка. Нежно взяла за локоток (его привычно обдало холодом) и прошипела на ухо:
- Тебе Тайг что-то сказать хочет. Я тут сутки его душу спасала, и если ты, Студент, похеришь мою работу, я тебе подштанники - или чем ты там в него бросал - внутрь засуну. Ясно?
- "У - Уёбывай". Так ему и передай.
- А если серьезно, - продолжила она, - кто мне вчера втирал, что нет такой души, которая не может подняться?
- Может, конечно, - легко согласился Моран, встряхивая рыжей шевелюрой, - но я-то тут при чём? Дай-ка угадаю, он мне опять скажет, что я его убил.
- Кто тут проповедует христианские ценности, а? Кто на Мессу ходит, как к себе домой? Раз в жизни, Алан, заткнись и послушай. От этого выйдет больше пользы, чем от убийства наркоманов. Нас тут четверо. Все - массовые убийцы. И все по-своему ищут спасения.
- Этот-то? - фыркнул Алан. - Да ты знаешь, сколько народу он грохнул, и сколько баб изнасиловал? Да если б я не бухал, он бы дня не прожил, кончил бы его лично.
- Примерно знаю. Чем ты лучше? А ты хочешь спастись. И ты живой. А он - мёртвый, ему осталась одна дорога. И потом, кто отдавал ему приказы? Кто завершил его воспитание, а, Студент? Мы воспитали тебя. Ты - его.
- Вот именно, он мёртвый, и если раньше не спохватился, так пусть получает, что заработал! - Алан пнул стенку туалета и скрестил руки на груди. - И вот это интересный кусок - про "воспитал". При всём уважении, на том этапе, о котором мы говорил, я бы не воспитал и собаку. Блядь, да я как меня звать не помнил, а ты говоришь, будто я его под ручку водил и пальцем тыкал - то делай, это не делай! А приказы - а то Оин мне не отдавал приказов! Что я синтезировал в Дарфуре, по-твоему? Химические удобрения? А теперь скажи мне, пожалуйста, почему если он - дебил, это вдруг и сразу - мои проблемы.
- Он за себя ответит, не беспокойся. Но остался он... Так, все. Просто заткнись и послушай. Мне надоело возиться с вами, как с детьми.
Моран послушно заткнулся. Всё-таки суданские рефлексы из Студента были не выбиваемы - в принципе.
- Молодец, Студент, - Агнешка похлопала его по плечу.
О'Лири скромно вплыл в сортир через стену и воззрился на кусающего губы в бессильном раздражении Морана.
- Студент, - вежливым голосом прилежного ученика сказал ефрейтор, - ты прости, а. За то, что я тебя снедал и всё такое. Ты меня не убивал. Извини.
У Алана отвисла челюсть.
Медленно-медленно он сполз по кафельной стене вниз и уселся, уронив руки между острых колен и не отрывая от О'Лири ошалевшего взгляда.
- Да нет проблем, - ошарашенно сказал он наконец, - принято. Извиняю. А теперь уёбывай.
- В смысле, домой, да? - робко уточнил О'Лири.
- Домой, - вздохнул Алан, - домой.
- Иди домой, Тайг, - одобрительно посмотрела на него Агнешка. - Вечером увидимся.
И развернулась к Морану.
- Вот видишь, а ты боялся. Все же хорошо, - сказала она, как будто он был ребёнком, который боялся уколов.
- Мне, - сказал Алан с интонациями, удивительно знакомыми, - надо подумать. О многом.
- Например, о том, что мы теперь одна большая семья, практически шведская? - она ухмыльнулась. - Ты подумай, зайчик. А пока будешь думать, заодно и поработаем. Давай, отведи меня к Волчонку.

THE END

+2


Вы здесь » Легенды Старого Кракова » Игровой архив » Человеческое, слишком человеческое